ВЛИЯНИЕ ОБЪЕМА ХИРУРГИЧЕСКОГО ЛЕЧЕНИЯ НА КАЧЕСТВО ЖИЗНИ И ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ СТАТУС ПАЦИЕНТОК С РАКОМ МОЛОЧНОЙ ЖЕЛЕЗЫ: ПЯТИЛЕТНЕЕ ПРОСПЕКТИВНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

от
Print Friendly, PDF & EmailРаспечатать / Сохранить в PDF

В.Е. Карасев

КГМА — филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО МЗ РФ, Казань

Карасев В.Е. — к.м.н., заведующий хирургическим отделением опухолей молочной железы и мягких тканей, ассистент кафедры пластической хирургии

420012, г. Казань, ул. Бутлерова, 36, тел.: +7-927-035-45-55, е-mail: ilnur-faritovich@mail.ru, ORCID ID: 0000-0002-6134-8719

Реферат. Рак молочной железы (РМЖ) занимает лидирующие позиции в структуре онкологической заболеваемости женского населения. Радикальная мастэктомия, сопровождающаяся выраженным эстетическим дефектом, оказывает значимое психотравмирующее воздействие, что обусловливает актуальность изучения качества жизни (КЖ) пациенток в зависимости от объема хирургического вмешательства.

Цель исследования — оценить динамику показателей качества жизни и психоэмоционального статуса у пациенток с раком молочной железы при различных вариантах хирургического лечения на дооперационном этапе и в течение 5 лет послеоперационного наблюдения.

Материал и методы. В проспективное исследование включены 577 пациентов с верифицированным диагнозом РМЖ, распределенные на три подгруппы: А — радикальная мастэктомия без реконструкции; В — мастэктомия с одномоментной реконструкцией; С — отсроченная реконструкция. Контрольную группу составили 40 женщин, которым планировалась эстетическая маммопластика. Оценка КЖ проводилась с использованием опросников SF-36 и BREAST-Q. Оценка психоэмоционального статуса — Госпитальной шкалы тревоги и депрессии (HADS). Исследования проводились до операции, через 6 месяцев, 1 год и 5 лет после вмешательства. Статистический анализ выполнен с применением непараметрических методов.

Результаты. На дооперационном этапе выявлено снижение суммарного балла опросника SF-36 в основных подгруппах на 19,7–25,9% относительно контроля и клинически значимый уровень тревоги и депрессии. Через 5 лет наблюдения у пациенток подгрупп В и С зарегистрирован достоверный прирост психосоциального благополучия (PW) на 64,9 и 71,9%, удовлетворенности состоянием груди (SB) — на 84,9 и 85,6%, удовлетворенности результатом операции (SO) — на 62,7 и 54,2%. В подгруппе А динамика по большинству шкал отсутствовала; уровень тревоги превышал контрольный в 10,7 раза.

Заключение. Реконструктивно-пластические вмешательства при РМЖ обеспечивают достоверное улучшение КЖ и психоэмоционального статуса пациенток независимо от биологического подтипа опухоли и стадии заболевания, что обосновывает необходимость их интеграции в программу комбинированного лечения РМЖ.

Ключевые слова: рак молочной железы, качество жизни, реконструктивно-пластическая хирургия, мастэктомия

 Введение

Рак молочной железы (РМЖ) занимает одну из ведущих позиций в структуре онкологической заболеваемости у женщин и сохраняет высокую медико-социальную значимость [1–5]. В отличие от ряда других злокачественных новообразований, данная локализация характеризуется не только угрозой жизни и необходимостью длительного специализированного лечения, но и выраженным психотравмирующим воздействием [6, 7], обусловленным поражением органа, тесно связанного с представлениями о женственности, привлекательности и материнстве [8–10].

Наличие онкологического диагноза само по себе является тяжелым стрессовым фактором для любого человека. Однако у пациенток с РМЖ психологическая нагрузка зачастую оказывается особенно выраженной. По данным Li J. и соавт., качество жизни (КЖ) женщин, страдающих РМЖ, существенно ниже по сравнению с женщинами, имеющими иные онкологические заболевания [11]. Это позволяет рассматривать РМЖ не только как клиническую, но и как важную психологическую и социальную проблему, требующую комплексной оценки последствий заболевания и проводимого лечения.

В современной онкологии хирургический этап остается основным методом локального контроля в процессе комбинированного лечения данного заболевания, при выполнении которого наблюдается тенденция к проведению органосохранных операций [12]. Однако по данным исследования GlobalSurg 3 в 2021 г. в мире первичная тотальная мастэктомия выполнялась в 29,8% всех случаев хирургического лечения РМЖ в странах с высоким уровнем дохода, в странах с доходом выше среднего доля мастэктомии составляла 65,9%, а в странах с низкими доходами — 57,8% случаев [13]. Эти данные свидетельствуют о том, что проблема последствий удаления молочной железы остается актуальной для значительного числа пациенток во всем мире.

Несмотря на высокую эффективность хирургического лечения в достижении локального контроля и возможностью полноценного стадирования заболевания, в результате удаления органа возникает серьезный эстетический дефект [14]. Утрата молочной железы становится причиной развития различных дисморфофобий и других психологических расстройств, влекущих за собой нарушение социализации женщины и ухудшение ее КЖ [15]. Наличие послеоперационного косметического дефекта не позволяет женщине забыть о своем недуге. Утрата молочной железы неизбежно приводит к смене образа жизни, нередко становится причиной потери работы, внутрисемейных проблем, социальной изоляции и пристрастия к вредным привычкам [16, 17].

В современной медицине все большее внимание уделяется не только показателям выживаемости и локального контроля, но и оценке КЖ как одному из важнейших критериев эффективности лечения онкологических больных. Для пациенток с РМЖ данный показатель имеет особое значение, поскольку отражает не только физическое состояние, но и эмоциональное благополучие, уровень тревоги и депрессии, особенности социальной и ролевой адаптации. Таким образом, исследование КЖ у пациенток с РМЖ на этапе постановки диагноза и после различных вариантов хирургического лечения является актуальным и имеет важное научно-практическое значение для совершенствования персонализированного подхода к лечению данной категории больных.

Цель исследования — оценить динамику показателей качества жизни и психоэмоционального статуса у пациенток с раком молочной железы при различных вариантах хирургического лечения на дооперационном этапе и в течение 5 лет послеоперационного наблюдения.

Материал и методы

В ходе исследования проводилась оценка качества жизни 577 женщин, которым предстояло проведение хирургического этапа лечения РМЖ в период с 2013 по 2020 г.

Согласно разработанному дизайну исследования и виду хирургического лечения пациентки были разделены на 3 подгруппы:

  • подгруппа А — пациенты (n = 251, 43,5%), которым была проведена радикальная мастэктомия. Средний возраст пациенток данной группы составлял 34,6 ± 4,7 лет;
  • подгруппа В — пациенты (n = 201, 34,8%), которые перенесли радикальную мастэктомию с одномоментной реконструкцией молочной железы. Средний возраст пациенток данной подгруппы составил 29,8 ± 7,2 лет;
  • подгруппа С — пациенты (n = 125, 21,7%), перенесшие радикальную мастэктомию и идущие на отсроченную реконструкцию молочных желез. Средний возраст пациенток данной группы составлял 36,3 ± 4,2 лет.

В качестве группы сравнения проводилась оценка качества жизни 40 женщин с плановой эстетической маммопластикой.

С целью изучения удовлетворенности результатами хирургического лечения проводили анкетирование пациенток в послеоперационном периоде. Оценку эмоциональной напряженности проводили по госпитальной шкале тревоги и депрессии (Hospital Anxiety and Depression Scale — HADS).

С целью изучения КЖ пациенток применяли опросник SF-36 (модифицированная версия для России), состоящий из 36 пунктов, сгруппированных в восемь шкал:

  • PF — физическое функционирование;
  • SF — социальное функционирование;
  • RE — ролевое функционирование, обусловленное эмоциональным состоянием;
  • GH — общее состояние здоровья;
  • MH — психическое здоровье;
  • BP — телесная боль;
  • VT — жизненная активность;
  • RP — ролевое функционирование, связанное с физическим состоянием.

Также для оценки КЖ использовали специализированный опросник Breast Q, разработанный Pusic A.L. и соавт. в Memorial Sloan Kettering Cancer Center и University of British Columbia в 2009 г. [18], включающий 6 модулей:

  • удовлетворенность состоянием груди (Satisfaction with Breasts);
  • удовлетворенность результатом операции (Satisfaction with Outcome);
  • психосоциальным состоянием (Psychosocial Well-being);
  • физическимсостоянием (Physical Well-being Chest);
  • сексуальным состоянием (Sexual Well-being);
  • удовлетворенность результатом.

Длительность наблюдения за пациентками после оперативного вмешательства составляла не менее 5 лет (средняя продолжительность наблюдения составила 5,7 ± 0,2 лет). При этом в ходе клинического исследования были намечены четыре контрольные точки: момент госпитализации в медицинское учреждение, 6 месяцев, 1 год и 5 лет после оперативного вмешательства.

Результаты

Оценка качества жизни и психоэмоционального статуса пациенток на дооперационном этапе

В ходе исследования было установлено, что на дооперационном этапе пациентки с верифицированным диагнозом РМЖ оценивали КЖ статистически значимо ниже, чем женщины контрольной группы. По данным опросника SF-36, средний суммарный балл в подгруппе А был ниже на 25,9% (p = 0,015), в подгруппе В — на 19,7% (p = 0,053), в подгруппе С — на 22,6% (p = 0,036) (рис. 1).

Рис. 1. Показатели шкал опросника SF-36 (M ± σ) до оперативного вмешательства (баллы)

Fig. 1. Indicators of the SF-36 questionnaire scales (M ± σ) before surgery (scores)

Выявлена сильная корреляционная связь между наличием онкологического заболевания и снижением показателей по шкалам: RE (ролевое функционирование, обусловленное эмоциональным состоянием) — G = 0,86 (p = 0,0035); VT (жизненная активность) — G = 0,91 (p = 0,0003); GH (общее состояние здоровья) — G = 0,92 (p = 0,0002); PF (физическое функционирование) — G = 0,87 (p = 0,0025); SF (социальное функционирование) — G = 0,83 (p = 0,00045). По шкале BP (интенсивность боли) у пациенток основной группы значение было лишь на 8,4% ниже контрольного (p = 0,85), что свидетельствует об отсутствии значимого болевого синдрома, ограничивающего повседневную активность.

Таким образом, факт верификации онкологического диагноза сопровождается выраженными психоэмоциональными нарушениями, негативно отражающимися на самовосприятии и социальном функционировании пациенток, при этом не оказывая значимого влияния на показатели физического благополучия.

При использовании специализированного опросника BREAST-Q на дооперационном этапе у пациенток с РМЖ зарегистрировано снижение баллов по всем шкалам относительно контроля: PW (психосоциальное благополучие) — на 25,6% (p = 0,041); PWC (физическое благополучие грудной клетки) — на 24,7% (p = 0,042); SW (сексуальное благополучие) — на 13,0% (p = 0,72); SB (удовлетворенность состоянием груди) — на 29,2% (p = 0,024) (рис. 2).

Рис. 2. Показатели шкал опросника Breast Q (M ± σ) до оперативного вмешательства (баллы)

Fig. 2. Indicators of the Breast Q questionnaire scales (M ± σ) before surgery (scores)

Таким образом, использование более специализированного опросника (Breast Q) подтверждает снижение КЖ пациентов еще на дооперационном этапе, когда у пациента присутствует только само понимание факта установки диагноза онкологического заболевания, но при этом отсутствует влияние проведения радикального лечения.

По данным Госпитальной шкалы тревоги и депрессии (HADS), у пациенток контрольной группы (планируемая эстетическая маммопластика) уровень тревоги имел субклиническое значение, тогда как во всех подгруппах основного исследования регистрировались клинически значимая тревога и депрессия. Уровень тревоги в подгруппе А превышал показатель подгруппы с одномоментной реконструкцией в 2,26 раза (p = 0,00002). Уровень депрессии в подгруппе А был выше: в 12,25 раза по сравнению с контролем (p = 0,000001), в 11,2 раза — с подгруппой В (p = 0,000008), в 11,7 раза — с подгруппой С (p = 0,000004). Корреляционный анализ не выявил зависимости исходного уровня депрессии от планируемого объема оперативного вмешательства (G = 0,14; p = 0,92).

Полученные данные демонстрируют, что снижение КЖ у пациенток с РМЖ формируется непосредственно после получения информации о диагнозе. На психоэмоциональный статус оказывает влияние не только сам факт верификации онкологического заболевания, но и предполагаемый объем хирургического лечения: ожидание выраженного эстетического дефекта вследствие мастэктомии сопровождается максимальным повышением уровня тревоги и депрессии. Эти данные обосновывают необходимость комплексного подхода к лечению РМЖ с включением психологического сопровождения с момента постановки диагноза и интеграции этапа реконструктивно-пластической хирургии в программу комбинированного лечения.

Динамические изменения уровня тревоги и депрессии в послеоперационном периоде

Тревога

Контрольная оценка через 6 месяцев после операции выявила снижение уровня тревоги в подгруппе В на 14,3% (p = 0,045), в подгруппе С — на 22,6% (p = 0,005); тем не менее показатели сохранялись выше нормативных значений. В подгруппе А снижение составило лишь 4,9% (p = 0,88); уровень тревоги в этой подгруппе превышал значения подгруппы В в 2,5 раза (p = 0,00015) и подгруппы С — в 2,0 раза (p = 0,0002). Таким образом, у пациенток после реконструктивно-пластических вмешательств к 6 месяцу сохранялась субклиническая тревога, тогда как после радикальной мастэктомии — клинически выраженная.

При пятилетнем наблюдении отмечено постепенное снижение уровня тревоги: в подгруппе А — на 13,5% (p = 0,73), в подгруппе В — на 51,2% (p = 0,0002), в подгруппе С — на 64,1% (p = 0,0001), в контрольной группе — на 62,5% (p = 0,085) (рис. 3).

Рис. 3. Показатели тревоги, согласно Госпитальной шкале тревоги и депрессии, в зависимости от вида хирургического вмешательства на протяжении 5 лет наблюдения

Fig. 3. Indicators of anxiety, according to the Hospital Anxiety and Depression Scale, depending on the type of surgical intervention during 5 years of follow-up

Таким образом, к концу периода наблюдения наибольший уровень тревоги сохранялся в подгруппе А, превышая показатели подгруппы В в 4,0 раза (p = 0,0011), подгруппы С — в 3,9 раза (p = 0,002), контрольной группы — в 10,7 раза (p = 0,00001), что свидетельствует о сохраняющейся тревоге у женщин с радикальной мастэктомией и выраженным визуальным дефектом. В подгруппах В и С статистически значимых различий с контролем не зарегистрировано.

Депрессия

Исходно уровень депрессии не зависел от планируемого объема операции и характеризовался как клинически выраженный во всех подгруппах. Через 6 месяцев после вмешательства снижение составило: в подгруппе А — 5,3% (p = 0,92), в подгруппе В — 29,3% (p = 0,00002), в подгруппе С — 15,0% (p = 0,078); в контрольной группе динамика отсутствовала. Клинически значимая депрессия сохранялась преимущественно в подгруппе А, минимальные значения регистрировались в подгруппе В, что, по-видимому, обусловлено достижением удовлетворительного эстетического результата после одномоментной реконструкции.

Пятилетнее наблюдение показало постепенное снижение уровня депрессии во всех группах: в подгруппе А на 23,5% (р = 0,031), а в подгруппах В и С — на 72,1% (р = 0,00001) и 71,1% (р = 0,00001) соответственно (рис. 4).

Рис. 4. Показатели депрессии, согласно Госпитальной шкале тревоги и депрессии, в зависимости от вида хирургического вмешательства на протяжении 5 лет наблюдения

Fig. 4. Indicators of depression, according to the Hospital Anxiety and Depression Scale, depending on the type of surgical intervention during 5 years of follow-up

Таким образом, радикальная мастэктомия без реконструкции не приводит к статистически значимому снижению тревоги и депрессии как в раннем, так и в отдаленном послеоперационном периоде, в то же время включение реконструктивно-пластического этапа обеспечивает достоверное улучшение психоэмоционального статуса пациенток.

Качество жизни пациенток после различных видов хирургического лечения

Опросник качества жизни SF-36

Через 6 месяцев после операции средний суммарный балл изменился: в подгруппе А — снижение на 11,7% (p = 0,075), в подгруппе В — рост на 12,2% (p = 0,064), в подгруппе С — рост на 10,0% (p = 0,079); в контрольной группе значимой динамики не отмечено. Относительно контроля показатель в подгруппе А был ниже на 32,0% (p = 0,0001), в подгруппе В — на 6,4% (p = 0,74), в подгруппе С — на 11,5% (p = 0,082). Максимальные значения КЖ среди пациенток с РМЖ зарегистрированы в подгруппе В: на 37,8% выше, чем в подгруппе А (p = 0,0002), и на 5,9% выше, чем в подгруппе С (p = 0,87).

Для углубленного анализа шкалы опросника SF-36 были объединены в две группы: физический компонент здоровья и психологический.

Физический компонент здоровья (PCS):

–       физическое функционирование (PF);

–       ролевое функционирование, обусловленное физическим состоянием (RP);

–       интенсивность боли (BP);

–       общее состояние здоровья (GH).

Психологический компонент здоровья (MCS):

–       психическое здоровье (MH);

–       ролевое функционирование, обусловленное эмоциональным состоянием (RE);

–       социальное функционирование (SF);

–       жизненная активность (VT).

До проведения оперативного вмешательства межгрупповых различий по PCS и MCS не выявлено. Через 6 месяцев PCS снизился в подгруппе А на 26,5% (p = 0,042), в контроле — на 4,1% (p = 0,95); в подгруппах В и С отмечен прирост на 7,6% (p = 0,84) и 3,5% (p = 0,96). MCS имел аналогичную динамику: незначительное снижение в подгруппе А и контрольной группе и прирост в подгруппах В и С на 24,2% (p = 0,057) и 15,3% (p = 0,17).

За 5 лет наблюдения PCS постепенно увеличивался во всех группах, однако в подгруппе А оставался на 14,3% ниже исходного уровня (p = 0,35), в контрольной группе — на 2,9% (p = 0,97); в подгруппах В и С превышал дооперационные значения на 11,9% (p = 0,41) и 9,5% (p = 0,76) соответственно (рис. 5). Прирост MCS в подгруппах В и С составил 30,2% (p = 0,001) и 24,5% (p = 0,012); в подгруппе А и контрольной группе значимой динамики не зафиксировано (рис. 6).

Рис. 5. Показатели физического компонента здоровья пациенток в зависимости от вида хирургического лечения на протяжении 5 лет наблюдения, согласно опроснику SF-36

Fig. 5. Indicators of the physical component of the patients’ health, depending on the type of surgical treatment during 5 years of follow-up, according to the SF-36 questionnaire

Рис. 6. Показатели психологического компонента здоровья пациенток в зависимости от вида хирургического лечения на протяжении 5 лет наблюдения, согласно опроснику SF-36

Fig. 6. Indicators of the phycological component of the patients’ health, depending on the type of surgical treatment during 5 years of follow-up, according to the SF-36 questionnaire

Опросник качества жизни Breast Q

Через 6 месяцев после оперативного лечения общий балл удовлетворенности в подгруппе А снизился на 11,0% (p = 0,24), в подгруппе В возрос на 37,5% (p = 0,001), в подгруппе С — на 32,0% (p = 0,005); в контрольной группе наблюдалась положительная динамика по всем шкалам.

Шкала психосоциального состояния (Psychosocial Well-being, PW). За 5 лет наблюдения данный показатель в подгруппе А увеличился лишь на 5,4% (р = 0,92), в то время как в подгруппе В — на 64,9% (р = 0,0001), в подгруппе С — на 71,9% (р = 0,0001), в контрольной группе — на 25,8% (р = 0,047).

Шкала физического состояния (Physical Well-being Chest, PWC). На протяжении 5 лет наблюдения данный показатель увеличился в подгруппе А на 19,3% (р = 0,054), в подгруппе В — на 41,2% (р = 0,012), в подгруппе С — на 41,4% (р = 0,011), в контрольной группе — на 6,3% (р = 0,91).

Шкала оценки сексуального состояния (Sexual Well-being, SW). За 5 лет наблюдения данный показатель в подгруппе А снизился на 11,1%, а в подгруппах В, С и контрольной группе увеличился на 75,7% (р = 0,0001), 69,9% (р = 0,0001) и 52,4% (р = 0,002) соответственно.

Шкала удовлетворенности состоянием груди (Satisfaction with Breasts, SB). На протяжении 5 лет наблюдения в подгруппе А данный показатель снизился на 4,1% (р = 0,95), а в подгруппах В и С и контрольной группе увеличился на 84,9% (р = 0,00001), 85,6% (р = 0,00001) и 30,8% (р = 0,011) соответственно.

Шкала удовлетворенности результатом операции (Satisfaction with Outcome, SO). За 5 лет наблюдения данный показатель в подгруппе А снизился на 8,7% (р = 0,21), а в подгруппах В, С и контрольной группе увеличился на 62,7% (р = 0,001), 54,2% (р = 0,002) и 27,9% (р = 0,007) соответственно.

Общий балл удовлетворенности результатом лечения за 5 лет увеличился: в подгруппе А — на 13,7% (p = 0,31), в подгруппе В — на 64,1% (p = 0,0001), в подгруппе С — на 63,0% (p = 0,00012), в контроле — на 26,6% (p = 0,018). Низкие значения в подгруппе А обусловлены психотравмирующим воздействием радикальной мастэктомии, утратой чувства телесной привлекательности, нарушением принятия собственного тела и, как следствие, снижением внутрисемейного и социального функционирования. Прирост показателей в подгруппах В и С подтверждает положительное влияние реконструктивных вмешательств на удовлетворенность результатом лечения (рис. 7).

Рис. 7. Показатели удовлетворенности результатом лечения пациенток в зависимости от вида хирургического лечения на протяжении 5 лет наблюдения, на основании опросника Breast Q

Fig. 7. Indicators of the patients’ satisfaction with the treatment outcome, depending on the type of surgical treatment over 5 years of follow-up, based on the Breast Q questionnaire

Таким образом, на протяжении 5-летнего периода наблюдения у пациенток после реконструктивно-пластических операций отмечен достоверный прирост как общего балла удовлетворенности результатом лечения, так и показателей по отдельным шкалам опросников SF-36 и BREAST-Q. В случае же проведения радикальной мастэктомии без реконструкции значения по большинству шкал сохранялись на низком уровне и статистически значимо не отличались от дооперационных. Совокупность полученных данных позволяет рассматривать реконструктивно-пластический этап не только как метод эстетической коррекции, но и как самостоятельный компонент комплексного лечения РМЖ, обеспечивающий достоверное и долгосрочное улучшение психоэмоционального статуса женщин и их КЖ. При этом отсутствие статистически значимых различий между подгруппами одномоментной (В) и отсроченной (С) реконструкции по большинству шкал BREAST-Q и SF-36 обосновывает вывод о сопоставимой эффективности обоих подходов в отношении отдаленных показателей КЖ. Это положение расширяет возможности персонализированного выбора сроков реконструкции с учетом онкологических, технических и индивидуальных факторов.

Обсуждение полученных результатов

Полученные в ходе настоящего исследования данные подтверждают значимую роль реконструктивно-пластического этапа в комплексной реабилитации пациенток после радикального лечения РМЖ. Зарегистрированный пятилетний прирост показателей опросника BREAST-Q по шкалам PW (+64,9–71,9%), SB (+84,9–85,6%) и SO (+54,2–62,7%; p < 0,001), а также достоверное снижение уровней тревоги и депрессии по HADS у пациенток подгрупп В и С позволяют рассматривать реконструкцию молочной железы как самостоятельный лечебный фактор, оказывающий долгосрочное позитивное влияние на КЖ и психоэмоциональный статус. Отсутствие сопоставимой динамики у пациенток после радикальной мастэктомии без реконструкции (подгруппа А) при сохранении уровня тревоги, превышающего контрольный в 10,7 раза (p < 0,0001), подтверждает положение о визуальном дефекте передней грудной стенки как самостоятельном источнике хронического психосоциального дистресса.

Результаты дооперационного этапа исследования продемонстрировали, что снижение КЖ у пациенток с впервые верифицированным диагнозом РМЖ формируется преимущественно за счет психосоциального компонента. Сильные корреляционные связи между наличием онкологического заболевания и снижением показателей по шкалам RE (G = 0,86; p = 0,0035), VT (G = 0,91; p = 0,0003), SF (G = 0,83; p = 0,00045) при отсутствии значимого вклада болевого синдрома (p = 0,85 по шкале BP) указывают на ведущую роль психоэмоциональной сферы в структуре дооперационного снижения КЖ.

В послеоперационном периоде зарегистрированный в подгруппах В и С достоверный прирост психологического компонента SF-36 на 30,2% (p = 0,001) и 24,5% (p = 0,012) при отсутствии значимой динамики у пациенток после радикальной мастэктомии без реконструкции свидетельствует о том, что психоэмоциональная адаптация после хирургического лечения РМЖ невозможна без устранения визуального дефекта передней грудной стенки.

Полученные в ходе исследования результаты позволяют сделать вывод об интегральном позитивном эффекте реконструкции на показатели КЖ, однако не дают возможности количественно охарактеризовать вклад отдельных параметров эстетического результата в финальную удовлетворенность пациенток. Углубленное рассмотрение этого вопроса представлено в независимых исследованиях, посвященных анализу зависимости КЖ от степени достижения симметрии реконструированной и контралатеральной молочных желез.

В частности, существует исследование, посвященное сравнительному анализу степени достижения симметрии реконструированной груди со здоровой за счет применения различных методик формирования инфрамаммарной складки (методы Seckel B., Nava M. и Исмагилова А.Х.) и его влияния на уровень КЖ [19, 20]. В результате данного исследования было выявлено, что эффективность реконструкции инфрамаммарной складки критически зависит от исходного состояния контралатеральной груди. При отсутствии птоза (0 степень по классификации Regnault) формирование тупого торако-маммарного угла (соответствующего контралатеральной груди) достигалось во всех исследуемых группах с эффективностью 100%, что объясняется относительной технической простотой задачи в условиях отсутствия необходимости создания избытка покровных тканей. Напротив, при наличии птоза контралатеральной молочной железы, требующего формирования острого торако-маммарного угла для реконструкции ее птозированной формы, эффективность методов существенно различалась: 23,1% для метода Nava M., 74,3% для метода Seckel B. и 90,5% для метода Исмагилова А.Х. (p = 0,0009). В результате чего показатели удовлетворенности состоянием молочных желез по шкале Satisfaction with Breasts опросника BREAST-Q после реконструкции существенно различались в зависимости от примененной техники: 63,5 балла в группе метода Seckel B., 69,4 балла — метода Nava M. и 80,3 балла — метода Исмагилова А.Х. (p < 0,05) [20].

Прямая корреляция между техническими параметрами реконструкции инфрамаммарной складки и итоговыми показателями BREAST-Q обосновывает положение о том, что именно степень достижения анатомической симметрии с контралатеральной молочной железой выступает количественным предиктором величины прироста КЖ.

Сопоставление результатов настоящего исследования с данными цитируемой независимой работы позволяет сформулировать следующую закономерность: прирост показателей КЖ у пациенток после реконструктивно-пластических вмешательств складывается из двух компонентов — «базового», обусловленного самим фактом восстановления объема и контура молочной железы, и «эстетико-зависимого», величина которого определяется степенью достигнутой симметрии с контралатеральной грудью. Если первый компонент обеспечивает основной массив прироста показателей, регистрируемого в настоящем исследовании при сравнении подгрупп с реконструкцией и без таковой, то второй компонент, согласно данным независимого исследования, детерминирует межгрупповую вариабельность результатов внутри популяции пациенток после реконструктивных вмешательств и достигает 26,5% абсолютной разницы между крайними методиками.

Заключение

Полученные в настоящем исследовании данные подтверждают, что реконструкция молочной железы является самостоятельным лечебно-реабилитационным фактором, обеспечивающим достоверное улучшение КЖ и психоэмоционального статуса пациенток после радикального лечения РМЖ. Углубленный анализ с привлечением данных независимых исследований показывает, что степень улучшения КЖ определяется в первую очередь степенью достижения симметрии реконструированной и контралатеральной молочных желез. Данное положение обосновывает необходимость рассматривать достижение анатомической симметрии не как косметическую опцию, а как обязательный целевой параметр реконструктивно-пластического этапа комбинированного лечения операбельного РМЖ.

Финансирование. Исследование проведено без спонсорской поддержки.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Литература

  1. Злокачественные новообразования в России в 2024 году (заболеваемость) / под ред. А.Д. Каприна и др. — М.: МНИОИ им. П.А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» МЗ РФ, 2025. — 178 с.
  2. Состояние онкологической помощи населению России в 2024 году / под ред. А.Д. Каприна, В.В. Старинского, А.О. Шахзадовой. — М.: МНИОИ им. П.А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» МЗ РФ, 2025. — 275 с.
  3. Эрштейн М.А., Меских Е.В., Колесник А.Ю. и др. Скрининг РМЖ: истории и реалии // Вестник Российского научного центра рентгенорадиологии. — 2019. — Т. 19, № 2. — С. 64–85.
  4. Barba D., León-Sosa A., Lugo P. et al. Breast cancer, screening and diagnostic tools: All you need to know // Crit. Rev. Oncol. Hematol. — 2021. — V. 157. DOI: 10.1016/j.critrevonc.2020.103174
  5. Carr H., Gonzalez M., Shubeck S. et al. Patient-reported upper extremity impairment following mastectomy with breast reconstruction: A systematic review // J. Plast. Reconstr. Aesthet. Surg. — 2025. — V. 103. — P. 233–24. DOI: 10.1016/j.bjps.2025.01.020
  6. Abebe E., Demilie K., Lemmu B., Abebe K. et al. Female breast cancer patients, mastectomy-related quality of life: experience from Ethiopia // Int. J. Breast Cancer. — 2020. 8460374. DOI:10.1155/2020/8460374
  7. Аляутдин С.Р. Маммопластика при дефектах грудной клетки: дисс. ….канд. мед. Наук. — М., 2015. — 133 с.
  8. Байчоров Э.А., Зикиряходжаев А.Д., Пржедецкий Ю.В. и др. Функционально-щадящие реконструктивно-пластические операции у больных раком молочной железы. Обзор литературы // Вестник Российского научного центра рентгенорадиологии. — 2020. — Т. 20, № 1. — С. 45–59.
  9. Зикиряходжаев А.Д., Широких И.М., Аблицова Н.В. и др. Одномоментная реконструкция молочной железы и послеоперационная лучевая терапия: развитие капсульной контрактуры // Вопросы онкологии. — 2019. — Т. 65, № 3. — С. 374–385.
  10. Мамедов Р.Б. Корригирующие эстетические операции на молочной железе как второй этап реконструкции после ее пластики микрохирургическими аутотрансплантатами: дисс. ….канд. мед. наук. — М., 2017. — 138 с.
  11. Li, J. Worse quality of life in young and recently diagnosed breast cancer survivors compared with female survivors of other cancers: A cross-sectional study / J. Li, K. Humphreys, M. Eriksson [et al.] // Int J Cancer. – 2016. – Vol. 139 (11). – P. 2415-2425. — doi: 10.1002/ijc.30370.
  12. Исмагилов А.Х., Камалетдинов И.Ф., Добров В.С., Карасев В.Е. Оценка эффективности применения оригинального метода профилактики экструзии импланта при проведении двухэтапной реконструкции молочной железы // Вопросы онкологии. — 2025. — Т. 71, № 3. — С. 509–515. DOI: 10.37469/0507-3758-2025-71-3-OF-2284
  13. Global variation in postoperative mortality and complications after cancer surgery: a multicentre, prospective cohort study in 82 countries // Lancet (London, England). — 2021. — V. 397. — P. 387–397.
  14. Моногарова М.А., Бит-Сава Е.М., Курбанова М.Г. и др. Оценка качества жизни больных раком молочной железы после хирургического лечения // Профилактическая и клиническая медицина. — 2020. — Т. 3, № 76. — С. 93–98.
  15. Исмагилов А.Х., Камалетдинов И.Ф., Ахметзянов А.М. и др. Профилактика развития диастаза краев раны при проведении двухэтапной реконструкции молочной железы // Опухоли женской репродуктивной системы. — 2024. — Т. 20, № 2. — С. 66–73. DOI: 10.17650/1994-4098-2024-16-2-66-73
  16. Приходько К.А., Долгова М.В., Птух Е.Я. и др. Стратегии переживания травматического события у женщин с раком молочной железы // Паллиативная медицина и реабилитация. — 2016. — № 3. — С. 44–48.
  17. Мошуров И.П., Михайлов А.А., Васильев М.Б. и др. Одномоментная реконструкция молочной железы с использованием экспандера-импланта BECKER 35, как ранний этап реабилитации больных раком молочной железы, перенесших мастэктомию // Исследования и практика в медицине. — 2018. — Т. 5, № S2. — С. 213.
  18. Исмагилов А.Х., Ягджян Г.В., Ванесян А.С. Алгоритм транскультурной адаптации опросника Breast-Q // Поволжский онкологический вестник. — 2013. — № 3. — С. 49–52.
  19. Исмагилов А.Х., Камалетдинов И.Ф. Сравнительная оценка качества жизни пациентов в зависимости от применяемого метода формирования инфрамаммарной складки при двухэтапной реконструкции молочной железы // Опухоли женской репродуктивной системы. — 2019. — Т. 15, № 1. — С. 12–18. DOI: 10.17650/1994‑4098‑2019‑15‑1‑12-18
  20. Камалетдинов И.Ф., Исмагилов А.Х. Выбор оптимального метода восстановления инфрамаммарной складки в реконструктивной хирургии молочной железы // Пластическая хирургия и эстетическая медицина. — 2019. — № 2. — С. 5–12. DOI:10.17116/plast.hirurgia20190215