МАСКИ НЕЙРОЭНДОКРИННЫХ ОПУХОЛЕЙ: ГИПОНАТРИЕМИЯ У БОЛЬНОГО С МЕЛКОКЛЕТОЧНЫМ НЕЙРОЭНДОКРИННЫМ РАКОМ ПИЩЕВОДА (SCCE) (КЛИНИЧЕСКОЕ НАБЛЮДЕНИЕ)

от
Print Friendly, PDF & EmailРаспечатать / Сохранить в PDF

УДК: 616.329-006.48-06:546.33:544.018.4:577.118

Г.З. Мухаметшина1, 2, З.А. Афанасьева1, 2, И.И. Галиев1

1Казанская государственная медицинская академия — филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО МЗ РФ, Казань

2ГАУЗ «Республиканский клинический онкологический диспансер МЗ Республики Татарстан им. проф. М.З. Сигала», Казань

Галиев И.И. — ординатор 2-го года обучения кафедры онкологии, радиологии и паллиативной медицины

420012, г. Казань, ул. Муштари, 11, e-mail: i1naz_16@mail.ru, ORCID ID: 0000-0001-7858-5238

 Реферат. Мелкоклеточный нейроэндокринный рак пищевода (SCCE) является редким и высокоагрессивным вариантом нейроэндокринных опухолей (НЭО) желудочно-кишечного тракта, составляя менее 1% всех злокачественных опухолей пищевода. Заболевание характеризуется быстрым развитием симптомов, ранним метастазированием и неблагоприятным прогнозом, сходным с мелкоклеточным раком легкого. Паранеопластические синдромы, характерные для НЭО, могут превалировать над локальными симптомами, что требует их коррекции для купирования тяжелых осложнений. Гипонатриемия, по данным литературы, является частым электролитным нарушением у онкологических пациентов и может значительно осложнять клиническое течение, прогноз и переносимость терапии. Одним из ключевых механизмов гипонатриемии в онкологии является синдром неадекватной секреции антидиуретического гормона (SIADH), который часто наблюдается при мелкоклеточных карциномах. Представлено клиническое наблюдение пациента с нейроэндокринным мелкоклеточным раком пищевода с синдромом неадекватной секреции антидиуретический гормон (АДГ).

Ключевые слова: нейроэндокринная карцинома; мелкоклеточный нейроэндокринный рак пищевода; SCCE; синдром неадекватной секреции антидиуретического гормона; SIADH; гипонатриемия; паранеопластический синдром

 Введение

Cчитается, что заболеваемость и распространенность НЭО растут, но современные литературные данные по их эпидемиологии отсутствуют.

По результатам ретроспективного популяционного исследования с использованием данных программы SEER, предпринятого Dasar A. и соавт., заболеваемость нейроэндокринными опухолями в США с 1973 по 2012 г. выросла в 6,4 раза (с 1,09 до 6,98 на 100 тыс.). Самые высокие показатели заболеваемости в США в 2012 г. регистрировались при НЭО легких (1,49 на 100 тыс.), НЭО ЖКТ (3,56 на 100 тыс.) и при НЭО с неизвестной первичной локализацией (0,84 на 100 тыс.) [1]. Официальная статистика НЭО в России не ведется.

Несмотря на рост заболеваемости НЭО, врачи неонкологических специальностей мало знакомы с данной патологией. Так, по данным опроса (онлайн или на бумаге) с участием 1928 пациентов с нейроэндокринными опухолями из более чем 12 стран, которые приводят в своей статье Singh S. и соавт. (2017), среднее время от проявления заболевания до постановки диагноза составило 52 месяца, 29% пациентов потребовалось более 5 лет для постановки правильного диагноза, 58% пациентов на момент постановки диагноза имели метастазы, в среднем пациенты посетили 6,2 специалиста здравоохранения и осуществили 11,8 визита к специалистам до постановки окончательного диагноза НЭО [2].

НЭО — группа злокачественных опухолей, происходящих из нейроэндокринных клеток, способных возникать в любой части тела. По характеру секреции НЭО подразделяют на биологически активные и неактивные. Мы предполагаем, что активность опухоли коррелирует с ее массой при развитии в отсутствии лечения. Клетки НЭО способны секретировать множество биологически активных веществ (пептидные гормоны, нейромедиаторы, простагландины).

Клинические проявления НЭО в начале заболевания могут иметь в большей степени общесоматические и эндокринные проявления, а опухолевая симптоматика присоединяется позднее, поэтому диагностика этой группы заболеваний весьма полярна — от случайной находки локальных бессимптомных форм до диагностики развернутой клиники заболевания с выраженными нейроэндокринными проявлениями.

Вашему вниманию представляется клиническое наблюдение нейроэндокринного мелкоклеточного рака (SCCE) пищевода с необычными клиническими проявлениями.

Клинический случай

Мужчина, 76 лет, с диагнозом «Мелкоклеточная нейроэндокринная карцинома средней трети пищевода cT3N1M1, метастазы в забрюшинные лимфатические узлы, IV cтадия, клиническая группа II».

Жалобы: длительное время жаловался на выраженную нарастающую общую слабость, повышенную утомляемость, отсутствие аппетита. Похудение на 6 кг за 3 месяца. Боли в животе по визуально-аналоговой шкале 2–3 балла на фоне аналгезии (габапентин 600 мг в день, лорноксикам 16 мг в день). Дисфагия II степени.

В анамнезе коморбидная сопутствующая патология: дыхательная недостаточность после перенесенной пневмонии, постинфарктный кардиосклероз (от 2023 г.), коронарный атеросклероз, экстренная коронарография со стентированием правой коронарной артерии (от 29.09.2023), гипертоническая болезнь III ст., атеросклероз брахиоцефальных артерий, перенесенная тромбоэмболия легочных артерий (2022), предстадия СН с функцией выброса 61% по Симпсону, состояние после посттромбофлебитической болезни подколенной вены левой нижней конечности (2022) с признаками реканализации, хроническая ишемия головного мозга 1–2 ст. Постоянно принимает следующую терапию: ивабрадин 5 мг 2 раза/день, аторвастатин 20 мг, панангин по 1 табл. 3 раза/день, апиксабан 2,5 мг 2 раза/день, габапентин 600 мг, лорноксикам 16 мг.

Диагноз выставлен на основании жалоб, результатов лабораторно-инструментальных методов исследования.

Эзофагогастродуоденоскопия: пищевод на уровне 28–33 см полуциркулярно поражен язвенно-инфильтративным тумором, проходимость свободная.

Ультразвуковое исследование (УЗИ) органов брюшной полости (ОБП): по ходу брюшного отдела аорты множество увеличенных л/у до 69 × 44 мм (конгломерат).

Компьютерная томография органов грудной клетки (ОГК) и ОБП: конгломерат левогастральных лимфатических узлов (л/у) 60 × 40 мм, с вероятной инвазией ножек диафрагмы (больше слева), стенки желудка в области дна, муфтообразным охватом левой желудочной артерии и отдельные л/у до 12 мм. Ниже конгломераты латероаортальных л/у 50 × 36 мм, межаортокавальных л/у до 44 × 36 мм, с муфтообразным охватом почечных ножек. Утолщение стенки пищевода.

Фибробронхоскопия: эндоскопических данных о центральном сдавлении и инвазии извне трахеи и видимой части бронхов на момент осмотра нет.

Цитологическое исследование опухоли пищевода: встречается большое количество разрушенных клеток и одиночные гиперхромные клетки, с подозрением на карциному.

Иммуногистохимическое исследование препарата: опухоль позитивна на СD56; хромогранин, синаптофизин, цитокератин-pan, негативна на ОЛА. Индекс Ki67 = 80%. TTF-1 — позитивна равномерно. Заключение: Нейроэндокринный мелкоклеточный рак пищевода (SCCE).

РЭА: 15,6 нг/мл (референс: 0–5 нг/мл), СА 19-9: 13,5 Ед/мл (референс не более 37 Ед/мл), NSE — 44,8 нг/мл (референс 0–16,3 нг/мл), серотонин — 269,62 нг/мл (референс 50–220 нг/мл), хромогранин А — 171,6 нг/мл (референс 0–100 мкг/л). Натрий — 112,9 ммоль/л! (референс 136–145 ммоль/л).

Объективный статус: вес — 68 кг, рост — 173 см, ИМТ — 22,7 кг/м2, S тела = 1,81 м2. Состояние среднетяжелое, по шкале ЕСОG — 2. Соматических отклонений нет. Нарушение мнестических функций. Во время первичного осмотра в основном лежит, на вопросы отвечает односложно, не всегда адекватен, ориентация в пространстве и во времени нарушена.

Превалирующими в клиническом течении заболевания были общие симптомы, которые были расценены нами как проявления гипонатриемии (натрий — 112,9 ммоль/л). В процессе короткого периода наблюдения отмечалось снижение уровня натрия, что требовало коррекции и не позволяло провести противоопухолевую терапию.

Решением мультидисциплинарного консилиума врачей было проведение химиотерапии (ХТ) по схеме: этопозид 100 мг/м2, карбоплатин АUG5, но состояние пациента и нарастающие симптомы гипонатриемии не позволяли начать ХТ без коррекции гипонатриемии.

Коррекция гипонатриемии проводилась введением 10% раствора натрия хлорида по 100 мл 2 раза в день внутривенно капельно. На фоне проводимой терапии отмечалось незначительное повышение уровня натрия.

Гипонатриемия, по данным литературы, является частым электролитным нарушением у онкологических пациентов и может значительно осложнять клиническое течение, прогноз и переносимость терапии. Одним из ключевых механизмов гипонатриемии в онкологии является синдром неадекватной секреции антидиуретического гормона (SIADH), который часто наблюдается при мелкоклеточных карциномах [3–5].

С учетом нейроэндокринной природы опухоли у данного пациента к лечению был добавлен октреотид по 100 мг подкожно 2 раза/день. На фоне проводимой терапии (на 5 сут.) отмечалась нормализация уровня натрия, улучшение общего самочувствия и значительное улучшение мнестических функций.

После нормализации уровня натрия с учетом общего состояния и сопутствующей патологии был принято решение провести курс химиотерапии этопозидом в монорежиме. Непосредственная переносимость химиотерапии была удовлетворительной. На 14 сут. развилась фебрильная нейтропения, осложнившаяся левосторонней внебольничной пневмонией. После разрешения пневмонии дальнейшая противоопухолевая терапия была продолжена карбоплатином в монорежиме. На фоне проведения химиотерапии карбоплатином развилась тромбоцитопения 2 степени, из-за чего химиотерапия была прекращена. С учетом полученных осложнений в настоящее время пациент получает октреотид-депо — 30 мг 1 раз в 4 недели. Дополнительно пациент принимает 10% раствор натрия хлорида внутрь по 200 мл 2 раза/день. На фоне проводимой терапии стабилен. Признаков прогрессии нет. Отмечается нормальный уровень натрия крови, снижение уровня маркеров НЭО.

Обсуждение

Мелкоклеточный (МК) нейроэндокринный рак пищевода является редким и высокоагрессивным вариантом нейроэндокринных опухолей желудочно-кишечного тракта, составляя менее 1–2,8% всех злокачественных опухолей пищевода [6, 7]. Заболевание характеризуется быстрым развитием симптомов, ранним метастазированием и неблагоприятным прогнозом, сходным с мелкоклеточным раком легкого [7, 8]. Клинические проявления — прогрессирующая дисфагия, снижение массы тела, боли, нередко паранеопластические синдромы могут приводить к задержке диагностики, поскольку особенности заболевания остаются малоизученными [9–11].

Для мелкоклеточной нейроэндокринной карциномы характерны мелкие клетки с гиперхромными ядрами, частые митозы, обширные зоны некроза, высокая экспрессия Ki-67, а также наличие нейроэндокринных маркеров — синптофизина, CD56, хромогранина A [8, 12–14]. Ki-67 достигает 80–100%, что отражает высокий уровень пролиферации и агрессивность опухоли [15].

Несмотря на существующие данные о Ki-67 как о возможном благоприятном факторе в контексте ответа на терапию [8], ряд авторов указывает на инверсивную связь: высокий индекс пролиферации (особенно >55%) коррелирует с крайне агрессивным течением и сокращением долгосрочной выживаемости [16, 17].

Терапия мелкоклеточной нейроэндокринной карциномы пищевода требует мультимодального подхода. Международные и национальные рекомендации подчеркивают важность системной химиотерапии на основе платинового компонента и этопозида, хирургического лечения при ограниченном процессе и рассмотрения лучевой терапии как части комбинированного подхода [17–19, 21]. При распространенном процессе рассматривается исключительно лекарственное лечение. В отдельных случаях обсуждается применение PRRT при наличии экспрессии соматостатиновых рецепторов, однако доказательная база ограничена [18]. Так, например, Sorbye H. и соавт. отмечают, что эффективность PRRT при нейроэндокринных карциномах значительно ниже, чем при NET G3, и требует строгого отбора пациентов по данным SSTR-ПЭТ/КТ [21].

Мелкоклеточный нейроэндокринный рак пищевода (SCCE) остается редким и крайне агрессивным вариантом опухолей пищевода, характеризующимся ранним лимфогенным и гематогенным метастазированием, высокой пролиферативной активностью, неблагоприятным прогнозом и выраженными паранеопластическими проявлениями, среди которых синдром неадекватной секреции антидиуретического гормона (SIADH) является одним из наиболее значимых. Представленное клиническое наблюдение демонстрирует типичное течение SCCE, осложненное выраженной гипонатриемией, требующей детального анализа.

У пациента отмечено быстрое прогрессирование симптомов: похудение, астения, дисфагия II степени, что согласуется с опубликованными данными, согласно которым первые проявления SCCE обычно связаны с затруднением прохождения пищи, болевым синдромом, похудением и общей слабостью, а длительность симптоматического периода перед верификацией диагноза составляет 2–4 месяца у большинства больных [20]. Наличие метастатического поражения забрюшинных лимфатических узлов (конгломераты до 6–7 см), выявленное уже на момент первичной диагностики, также типично. По данным литературы, на момент постановки диагноза около 40–60% пациентов имеют IV стадию SCCE [15, 20].

Анамнестические данные развития заболевания у этого пациента позволяют предположить длительный период заболевания до первичной диагностики. Нельзя исключить роль биологически активных веществ, продуцируемых опухолью в развитии сердечно-сосудистой патологии или в ее усугублении.

Полученные данные гистологического исследования — экспрессия CD56, хромогранина, синаптофизина, TTF-1, а также Ki-67 = 80% — соответствуют типичной ИГХ-картине SCCE высокой степени злокачественности [21]. Высокий индекс Ki-67 (>51%), согласно литературе, является одним из наиболее значимых прогностических факторов, предсказывающих быстрый рост, чувствительность к лекарственному лечению, но и кратковременность ответа [16]. Позитивность TTF-1, часто связанная с мелкоклеточным раком легкого, нередко встречается и при SCCE (до 40–45% случаев), что подтверждено рядом морфологических исследований западных центров [22]. Это требует осторожности при дифференциальной диагностике, но клинические и лучевые данные у пациента исключали легочный первичный очаг. Повышение NSE и хромогранина А также подтверждает нейроэндокринную природу опухоли и коррелирует с общим объемом опухолевой массы.

Гипонатриемия у пациентов с мелкоклеточными опухолями чаще всего обусловлена SIADH — эктопической секрецией АДГ опухолевыми клетками [4]. Для мелкоклеточного рака пищевода описаны случаи, когда опухоль продуцирует вазопрессин, приводя к выраженной, стойкой гипонатриемии [23]. У данного пациента отмечаются: резко сниженный уровень натрия — 112,9 ммоль/л, когнитивные нарушения, апатия, слабость, отсутствие данных о дегидратации или гиповолемии, нормальный уровень калия, отсутствие применения препаратов, типично вызывающих солевой дефицит. Этот комплекс признаков полностью соответствует классическим критериям SIADH по Spasovski et al., что делает паранеопластическую природу гипонатриемии наиболее вероятной [3, 24].

В литературе описаны случаи гипонатриемии, индуцированной габапентином, особенно у пожилых и коморбидных пациентов. Предполагается механизм усиления секреции АДГ на фоне изменения натрий-калиевой регуляции и взаимодействия с центральными рецепторами [25]. Лорноксикам, как и многие НПВС, может стать причиной гипонатриемии, поскольку усиливает действие АДГ путем ингибирования почечного синтеза простагландинов. Это снижает свободный водный клиренс и способствует развитию или утяжелению SIADH [26]. Учитывая постоянный прием ксефокама и лорноксикама, этот фактор мог способствовать усугублению электролитного дисбаланса.

Гипонатриемия у онкологических пациентов является независимым неблагоприятным прогностическим фактором, повышая риск летальности, снижая качество жизни и ухудшая переносимость химиотерапии [27, 28]. Для мелкоклеточных опухолей экстрапульмональной локализации этот эффект выражен особенно сильно: SIADH у таких пациентов часто свидетельствует об агрессивности опухоли и высокой гормональной активности [29, 30]. У пациента, учитывая IV стадию, Ki-67 = 80%, крупные лимфатические конгломераты, подтвержденный синдром неадекватной секреции АДГ(SIADH), — прогноз неблагоприятный. В литературе отмечается, что восстановление уровня натрия свидетельствует о высокой гормональной чувствительности опухоли [23, 30].

В международных рекомендациях и ретроспективных исследованиях основой лечения SCCE является лекарственная терапия платиной + этопозидом (PE-схемы), по аналогии с мелкоклеточным раком легкого, особенно при IV стадии заболевания [10, 11]. Выбор карбоплатина вместо цисплатина у пациента с тяжелой сопутствующей патологией является обоснованным, поскольку карбоплатин обладает меньшей токсичностью и лучшей переносимостью. Назначение октреотида обсуждаемо: его эффективность при высокодифференцированных НЭО доказана, но для плохо дифференцированных НЭО и для SCCE данные ограничены. Однако при наличии повышенного хромогранина А и NSE его применение может иметь симптоматическую и частично противоопухолевую пользу [17]. В данном случае назначение октреотида имело клинический эффект в виде нормализации уровня натрия и улучшения самочувствия без проведения цитотоксической терапии. Попытка нормализовать уровень натрия только инфузионной терапией была безуспешна. Таким образом, введение октреотида можно считать патогенетическим воздействием на опухолевый процесс.

Решение отложить химиотерапию до коррекции гипонатриемии полностью обосновано. При Na ≤115 ммоль/л и наличии когнитивных нарушений, согласно европейским клиническим рекомендациям, противопоказано начало потенциально токсичной терапии, необходима стабилизация электролитов, важна отмена провоцирующих препаратов (НПВС, габапентин) [31].

Подход к терапии SIADH включал несколько этапов. В острый период гипонатриемии проводилось введение гипертонического раствора NaCl под контролем, с частым мониторингом натрия, что согласовалось с данными литературы. Далее предприняты следующие методы лечения: ограничение жидкости (обычно ≤800–1000 мл/сут.), добавление солевых перекусов [31]. Был достигнут хороший эффект в виде редукции неврологической симптоматики. В ряде случаев описано использование вазопрессиновых антагонистов (vaptans) — данная опция не зарегистрирована в РФ, важно отметить, что применение данной группы препаратов не было необходимо [31, 32].

Средняя медиана общей выживаемости при SCCE IV стадии составляет 7–12 месяцев, при использовании PE-схем — до 13–14 месяцев [6]. Отягощающими факторами у данного пациента являются: IV стадия с массивным поражением лимфоузлов; Ki-67 = 80%; ECOG 2; выраженная гипонатриемия (SIADH); тяжелая сердечно-сосудистая коморбидность.

Заключение

Мелкоклеточный нейроэндокринный рак пищевода — редкая и крайне агрессивная форма рака, характеризующаяся быстрым прогрессированием, ранним метастазированием и неблагоприятным прогнозом. Диагностика требует комплексного морфологического и иммуногистохимического подхода с обязательной оценкой Ki-67.

Оптимальной тактикой при локализованных формах является мультимодальная терапия (хирургия + химиотерапия или химиолучевая терапия). При распространенном процессе основным методом остается системная химиотерапия на основе платинового агента и этопозида.

Несмотря на ограниченность данных, отдельные исследования позволяют обсуждать возможность применения PRRT в индивидуальных случаях при SSTR-позитивности. Представление новых клинических случаев, особенно редких сценариев, таких как паранеопластические проявления, остается важным вкладом в улучшение понимания заболевания и оптимизацию подходов к диагностике и лечению.

Информированность врачей о данной патологии позволит обеспечить своевременную диагностику, лечение и коррекцию вторичных изменений при НЭО.

Раннее медикаментозное купирование симптомов НЭО, связанных с продукцией биологически активных веществ, аналогами сандостатина, может предупредить развитие осложнений, в первую очередь со стороны сердечно сосудистой системы и других систем организма.

Различные клинические проявления НЭО требуют мультидисциплинарного подхода к лечению этой патологии с участием терапевтов, эндокринологов, неврологов, реаниматологов и других специалистов.

Сокращения

CD56 — кластер дифференцировки 56

ECOG — шкала оценки статуса пациента Восточной кооперативной онкологической группы (Eastern Cooperative Oncology Group)

Ki-67 — индекс пролиферативной активности (маркер пролиферации)

NEC — нейроэндокринная карцинома (Neuroendocrine Carcinoma)

NSE — нейрон-специфическая енолаза (Neuron-Specific Enolase)

PRRT — пептид-рецепторная радионуклидная терапия (Peptide Receptor Radionuclide Therapy)

SCCE — мелкоклеточный рак пищевода (Small Cell Carcinoma of the Esophagus)

SEER — программа эпидемиологического надзора (Surveillance, Epidemiology, and End Results)

SIADH — синдром неадекватной секреции антидиуретического гормона (Syndrome of Inappropriate Antidiuretic Hormone Secretion)

SSTR — рецепторы соматостатина (Somatostatin Receptor)

TTF-1 — тиреоидный фактор транскрипции-1 (Thyroid Transcription Factor-1)

Финансирование. Исследование проведено без спонсорской поддержки.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Литература

  1. Dasari A., Shen C., Halperin D., Zhao B., Zhou S., Xu Y. et al. Trends in the incidence, prevalence, and survival outcomes in patients with neuroendocrine tumors in the United States // JAMA Oncol. — 2017. — V. 3 (10). — P. 1335–1342. DOI: 10.1001/jamaoncol.2017.0589
  2. Singh S., Granberg D., Wolin E., Warner R., Sissons M., Kolarova T. et al. Patient-reported burden of a neuroendocrine tumor (NET) diagnosis: results from the first global survey of patients with NETs // J. Glob. Oncol. — 2016. — V. 3 (1). — P. 43–53. DOI: 10.1200/JGO.2015.002980
  3. Дзагахова А.В., Катамадзе Н.Н., Пигарова Е.А. Синдром неадекватной секреции антидиуретического гормона в практике эндокринолога // Эндокринная хирургия. — 2020. — № 14 (3). — С. 4–12. DOI: 10.14341/serg12692
  4. Ando T., Hosokawa A., Yamawaki H., Hasumoto Y., Kajiura S., Itaya Y. et al. Esophageal small-cell carcinoma with syndrome of inappropriate secretion of antidiuretic hormone // Intern. Med. — 2011. — V. 50 (10). — P. 1099–103. DOI: 10.2169/internalmedicine.50.4694
  5. Fibbi B., Marroncini G., Naldi L., Anceschi C., Errico A., Norello D. et al. Hyponatremia and cancer: from bedside to benchside // Cancers (Basel). — 2023. — V. 15 (4). — P. 1197. DOI: 10.3390/cancers15041197
  6. Wei-Wei Chen, Feng Wang, Dong-Sheng Zhang, Hui-Yan Luo, Zhi-Qiang Wang, Feng-Hua Wang et al. Primary small cell carcinoma of the esophagus: clinicopathological study of 44 cases // BMC Cancer. — 2014. — V. 14. — P. 222. DOI: 10.1186/1471-2407-14-222
  7. Yun J.P., Zhang M.F., Hou J.H., Tian Q.H., Fu J., Liang X.M. et al. Primary small cell carcinoma of the esophagus: clinicopathological and immunohistochemical features of 21 cases // BMC Cancer. — 2007. — V. 7. — P. 38. DOI: 10.1186/1471-2407-7-38
  8. Deng H.Y., Chen Z.H., Wang Z.Q., Wang Y.C., Li E.M., Xu L.Y. et al. High expression of Ki-67 is an independent favorable prognostic factor for esophageal small cell carcinoma // Oncotarget. — 2017. — V. 8 (33). — P. 55298–55307. DOI: 10.18632/oncotarget.19426
  9. Shimoda T., Koizumi W., Tanabe S., Higuchi K., Sasaki T., Nakayama N. et al. Small-cell carcinoma of the esophagus associated with a paraneoplastic neurological syndrome: a case report documenting a complete response // Jpn J. Clin. Oncol. — 2006. — V. 36 (2). — P. 109–112. DOI: 10.1093/jjco/hyi241
  10. Fattahi Masoum S.H., Sharifi N., Taraz Jamshidi S., Sharifian A., Rezaee R. Primary small cell carcinoma of the esophagus (PSCEC) associated with paraneoplastic sweating syndrome: a case report and literature review // Iran J. Otorhinolaryngol. — 2015. — V. 27 (83). — P. 463–467.
  11. Mac Eochagain C., Ronan K., Flynn C., Togher Z., Buchalter J., Lowery M.A. Paraneoplastic syndromes in esophageal cancer — a narrative review // Ann. Esophagus. — 2023. — V. 6. — P. 33. DOI: 10.21037/aoe-21-65
  12. International Agency for Research on Cancer, World Health Organization, International Academy of Pathology, D.E. Elder. WHO Classification of Tumours. Digestive System Tumours. — 5th ed. — Lyon: International Agency for Research on Cancer, 2019.
  13. Lloyd Ricardo V., Robert Y. Osamura, Günter Klöppel, Juan Rosai. WHO classification of tumours of endocrine organs. — 4th ed. — Lyon: International Agency for Research on Cancer, 2017.
  14. Делекторская В.В., Кушлинский Н.Е. Нейроэндокринные опухоли пищеварительной системы: морфологический спектр и клеточная пролиферация (индекс Ki67) // Вестник Российской академии медицинских наук. — 2016. — № 68(5). — С. 28–37.
  15. Kuo C.H., Hsieh C.C., Chan M.L., Li A.F., Huang M.H., Hsu W.H., Hsu H.S. Small cell carcinoma of the esophagus: a report of 16 cases from a single institution and literature review // Ann. Thorac. Surg. — 2011. — V. 91 (2). — P. 373–378. DOI: 10.1016/j.athoracsur.2010.09.030
  16. Sorbye H., Welin S., Langer S.W., Vestermark L.W., Holt N., Osterlund P. et al. Predictive and prognostic factors for treatment and survival in 305 patients with advanced gastrointestinal neuroendocrine carcinoma (WHO G3): the NORDIC NEC study // Ann. Oncol. — 2013. — V. 24 (1). — P. 152–160. DOI: 10.1093/annonc/mds276
  17. Strosberg J.R., Coppola D., Klimstra D.S., Phan A.T., Kulke M.H., Wiseman G.A. et al.; North American Neuroendocrine Tumor Society (NANETS). The NANETS consensus guidelines for the diagnosis and management of poorly differentiated (high-grade) extrapulmonary neuroendocrine carcinomas // Pancreas. — 2010. — V. 39 (6). — P. 799–800. DOI: 10.1097/MPA.0b013e3181ebb56f
  18. Bodei L., Ćwikla J.B., Kidd M., Modlin I.M. The role of peptide receptor radionuclide therapy in advanced/metastatic thoracic neuroendocrine tumors // J. Thorac. Dis. — 2017. — V. 9 (15). — P. S1511–S1523. DOI: 10.21037/jtd.2017.09.82
  19. Pavel M., Öberg K., Falconi M., Krenning E.P., Sundin A., Perren A., Berruti A.; ESMO Guidelines Committee. Electronic address: clinicalguidelines@esmo.org. Gastroenteropancreatic neuroendocrine neoplasms: ESMO Clinical Practice Guidelines for diagnosis, treatment and follow-up // Ann. Oncol. — 2020. — V. 31 (7). — P. 844–860. DOI: 10.1016/j.annonc.2020.03.304
  20. Li J., Ma J., Wang H., Niu J., Zhou L. Population-based analysis of small cell carcinoma of the esophagus using the SEER database // J. Thorac. Dis. — 2020. — V. 12 (7). — P. 3529–3538. DOI: 10.21037/jtd-20-1428
  21. Sorbye H., Kong G., Grozinsky-Glasberg S., Strosberg J. PRRT in high-grade digestive neuroendocrine neoplasms (NET G3 and NEC) // J. Neuroendocrinol. — 2025. — V. 37 (3). — P. e13443. DOI: 10.1111/jne.13443
  22. Тонеев Е.А., Фирстов А.А., Нуретдинов Д.И., Савенко Е.Ю., Анохина Е.П., Мартынов А.А., Карабанова Ю.А. Мелкоклеточный рак пищевода, результаты лечения редкой гистологической формы // Сибирский онкологический журнал. — 2024. — № 23 (3). — С. 178–185. DOI: 10.21294/1814-4861-2024-23-3-178-185
  23. Suzuki S., Goto M., Okamoto T., Tomita I., Murayama A., Sawa M. et al. A case of small cell carcinoma of the esophagus with SIADH // Gan To Kagaku Ryoho. — 2010. — V. 37 (1). — P. 123–126.
  24. Spasovski G., Vanholder R., Allolio B., Annane D., Ball S., Bichet D. et al.; Hyponatraemia Guideline Development Group. Clinical practice guideline on diagnosis and treatment of hyponatraemia // Nephrol. Dial. Transplant. — 2014. — V. 29 (2). — P. i1–i39. DOI: 10.1093/ndt/gfu040
  25. Workeneh B.T., Jhaveri K.D., Rondon-Berrios H. Hyponatremia in the cancer patient // Kidney Int. — 2020. — V. 98 (4). — P. 870–882. DOI: 10.1016/j.kint.2020.05.015
  26. Vanhees S.L., Paridaens R., Vansteenkiste J.F. Syndrome of inappropriate antidiuretic hormone associated with chemotherapy-induced tumour lysis in small-cell lung cancer: case report and literature review // Ann. Oncol. — 2000. — V. 11 (8). — P. 1061–1065. DOI: 10.1023/a:1008369932384
  27. Yoon J., Ahn S.H., Lee Y.J., Kim C.M. Hyponatremia as an independent prognostic factor in patients with terminal cancer // Support. Care Cancer. — 2015. — V. 23 (6). — P. 1735–1740. DOI: 10.1007/s00520-014-2522-7
  28. Djamgoz M.B.A. Hyponatremia and cancer progression: possible association with sodium-transporting proteins // Bioelectricity. — 2020. — V. 2 (1). — P. 14–20. DOI: 10.1089/bioe.2019.0035
  29. Walenkamp A.M., Sonke G.S., Sleijfer D.T. Clinical and therapeutic aspects of extrapulmonary small cell carcinoma // Cancer Treat. Rev. — 2009. — V. 35 (3). — P. 228–236. DOI: 10.1016/j.ctrv.2008.10.007
  30. Mackelaite L., Lederer E. Hyponatremia complicating esophageal carcinoma: a challenging differential diagnosis // Am. J. Med. Sci. — 2018. — V. 356 (6). — P. 567–569. DOI: 10.1016/j.amjms.2018.05.014
  31. Ball S., Barth J., Levy M.; Society for Endocrinology Clinical Committee. Society for endocrinology endocrine emergency guidance: Emergency management of severe symptomatic hyponatraemia in adult patients // Endocr. Connect. — 2016. — V. 5 (5). — P. G4–G6. DOI: 10.1530/EC-16-0058
  32. Spasovski G., Vanholder R., Allolio B., Annane D., Ball S., Bichet D. et al.; Hyponatraemia Guideline Development Group. Clinical practice guideline on diagnosis and treatment of hyponatraemia // Eur. J. Endocrinol. — 2014. — V. 170 (3). — P. G1–47. DOI: 10.1530/EJE-13-1020