РАССТРОЙСТВА ДЕПРЕССИВНОГО СПЕКТРА У ПАЦИЕНТОВ С РАКОМ МОЛОЧНОЙ ЖЕЛЕЗЫ (АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР ПРОВЕДЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ)

Распечатать / Сохранить в PDF

УДК: УДК 616-006.6, 616.891

Р.А. Старостин^{1, 2}, И.Г. Гатауллин³, С.В. Кузьмина⁴

¹ООО «Клиника Дружковых», Казань

²ГАУЗ «Республиканский клинический онкологический диспансер МЗ РТ» им. М.З. Сигала», Казань

³Казанская государственная медицинская академия – филиал ФГБОУ дополнительного профессионального образования «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ, Казань

⁴Казанский государственный медицинский университет МЗ РФ, Казань

Старостин Р.А. – врач-онколог

421001, г. Казань, ул. Сибгата Хакима, 31, тел.: +7-903-388-10-18, e-mail: rus.starostin@gmail.com

Реферат. Депрессия и тревога – распространенные сопутствующие заболевания у больных раком молочной железы (РМЖ). В 2022 г. рак молочной железы занял 2 место по количеству заболевших лиц обоих полов среди раков всех локализаций в мире, сохранив первое ранговое место в России и Европе (EU-27). Принимая во внимание эти статистические данные, можно с уверенностью заявить, что упомянутые патологии (депрессия, тревога и РМЖ) охватывают все слои населения вне зависимости от уровня жизни и образования. Нами был проведен аналитический обзор источников из баз данных международных и отечественных исследований – PUBMED, e-library, Cyberleninka, Scopus ограниченных периодом с 1977 по 2018 г. Критерии включения: клинические исследования, включающие 100 и более пациентов с РМЖ с оценкой распространенности у них расстройств тревожно-депрессивного спектра. Зарегистрированная распространенность депрессии колеблется от 4,5 до 38%. В большинство исследований были включены пациенты после проведенного противоракового лечения. Согласно проанализированным литературным данным, депрессия снижает качество жизни онкологических пациентов, сокращает выживаемость и негативно влияет на приверженность к лечению. Депрессия распространена у пациентов с запущенным РМЖ, что часто остается незамеченным. Актуальность представляет ранняя диагностика аффективных симптомов на этапе постановки диагноза РМЖ у женщин. Проведение скрининга расстройств депрессивного спектра у всех пациентов с диагностированным РМЖ уже на этапе постановки цитологически или гистологически верифицированного диагноза позволит быстрее начать совместное ведение пациента онкологом и психотерапевтом, что улучшит качество жизни пациентов и их выживаемость.

Ключевые слова: рак молочной железы; депрессия; тревожные расстройства; скрининг, обзор исследований.

Рак молочной железы (РМЖ) является наиболее распространенным видом злокачественных новообразований и ведущей причиной смерти от них у женщин в России и в большинстве стран мира [1]. Согласно анализу заболеваемости и смертности от злокачественных новообразований 36 локализаций в 185 странах (GLOBOCAN 2022), в 2022 г. в мире было выявлено 2 296 840 новых случаев РМЖ у обоих полов, что составило 11,5% от общей заболеваемости раком [2]. РМЖ занял 2 ранговую позицию по числу заболевших, уступив лишь раку легких с заболеваемостью 2 480 675 человек (12,4%). Смертность от РМЖ в 2022 г. составила 666 103 человек (6,8% от общей смертности от опухолей всех локализаций), что позволило занять 4 ранговую позицию после рака легких со смертностью 1 817 469 человек во всем мире, колоректального рака (904 019 человек) и рака печени (758 725).

В структуре заболеваемости злокачественными новообразованиями различных локализаций у населения Европы (EU-27) обоих полов РМЖ занимает также 1 место (379 239 случаев) [3].

В России в 2022 г. в структуре общей (оба пола) заболеваемости злокачественными новообразованиями РМЖ занял 1 ранговую позицию (12,3%) [4].

Многие исследовательские группы оценивали депрессию у онкологических больных на протяжении многих лет, и сообщаемая распространенность варьирует довольно широко: большая депрессия от 3 до 38%; синдромы депрессивного спектра от 1,5 до 52% [5]. Нами были проанализированы исследования, проведенные с 1977 по 2018 гг. Был проведен поиск в следующих базах данных: PubMed, e-library, Cyberleninka, Scopus. Поисковые запросы были ограничены исследованиями с участием более чем 100 испытуемых, где была указана эта информация. Критерии включения: клинические исследования, в которых участвовали пациенты с установленным диагнозом «рак молочной железы» вне зависимости от стадии, которые были протестированы с использованием различных валидированных опросников и шкал с целью оценки ментального статуса и выявления расстройств тревожно-аффективного спектра. В качестве примера в табл. 1 приведены исследования, в которых представлена информация о количестве опрошенных пациентов и типе рака, методах оценки и доле пациентов с депрессией или аффективными синдромами. Большинство авторов включали гендерные данные пациента и статус госпитализации. Необходимо отметить, что сообщаемая распространенность значительно варьируется из-за различных концептуализаций депрессии и различных критериев, используемых для определения депрессии, различий в методологических подходах к измерению депрессии и различных изученных групп населения.

Мало что известно об основных причинах изменения показателей заболеваемости и смертности от РМЖ в разных географических регионах и во времени, особенно у женщин в возрасте до 50 лет [6]. Различия в показателях смертности от РМЖ в разных географических регионах могут быть обусловлены различным доступом к медицинской помощи, что влияет на своевременность выявления, лечения, а также на качество лечения [7–9]. Растущее число случаев рака, особенно таких распространенных видов рака, как РМЖ, отчасти может быть обусловлено увеличением продолжительности жизни во всем мире [10, 11]. Однако, если риск развития рака также возрастает в более молодых возрастных группах, рост заболеваемости не может быть полностью объяснен старением населения. Различия в частоте РМЖ также могут быть обусловлены факторами образа жизни, такими как поздние роды и снижение количества родов, которые постоянно ассоциировались с риском развития РМЖ [12, 13]. В некоторых исследованиях изучалось влияние детородного поведения, которое варьируется географически, на глобальные показатели РМЖ с течением времени [14].

Диагноз «рак» воспринимается многими как смертный приговор. Экзистенциальная угроза инициирует существенные страдания, особенно если боль постоянна, надежды разбиты, страхи подпитываются, горе усиливается и человек чувствует себя одиноким. Такие страдания приводят к большому смятению и отчаянию. Какой бы ни была терапия – хирургическое лечение, лучевая терапия, химиотерапия, гормональная терапия, вакцины или таргетные препараты – бремя немедленных, долгосрочных и отдаленных последствий этого лечения усугубляет внутренние страдания самого пациента, а также членов его семьи [15].

Наряду с бременем онкологических заболеваний необходимо отметить, что одной из основных причин инвалидности во всем мире является депрессия, обуславливающая рост личных страданий и увеличение смертности. Вероятность того, что врачи общей практики и онкологи наблюдают пациентов с депрессией во время ухода за больными раком, чрезвычайно высока. Также имеется высокая доля вероятности развития у пациентов аффективных заболеваний уже на этапе диагностики злокачественного заболевания [16, 17]. Пациенты с коморбидной депрессией и тревожными расстройствами испытывают более тяжелые симптомы, требуют более длительного времени на выздоровление, используют больше ресурсов здравоохранения и имеют худший результат, чем пациенты с одним расстройством [5]. Известно, что у онкологических пациентов с психическими заболеваниями ниже приверженность к лечению [18]. Seedat и соавт. обнаружили, что в разных когортах из 15 стран у женщин депрессия развивалась почти в два раза чаще, чем у мужчин [19].

Будучи коморбидным состоянием, депрессия увеличивает проявление симптомов и функциональные нарушения, а также ухудшает исход [20].

Wells и соавт. изучили данные Эпидемиологического исследования охватываемого населения, касающегося психических расстройств среди лиц по крайней мере с одним из восьми хронических заболеваний [5]. Показатели распространенности психических расстройств в течение шести месяцев и на протяжении всей жизни были выше у лиц с хроническими заболеваниями по сравнению со здоровыми (25 и 42% против 17 и 33%). 13% людей с хроническими заболеваниями имели пожизненный диагноз аффективного расстройства по сравнению с 8% среди лиц без заболеваний.

Психосоциальная совместная онкологическая группа (The Psychosocial Collaborative Oncology Group (PSYCOG)) была одной из первых групп, которая тщательно оценила распространенность психических расстройств у 215 случайно выбранных госпитализированных и амбулаторных взрослых онкологических пациентов в трех онкологических центрах, используя критерии DSM-II посредством структурированного клинического опроса [5]. У 47% обследованных были выявлены клинически значимые психические расстройства. Из этих пациентов более двух третей (68%) имели расстройства адаптации с подавленным или тревожным состоянием, у 13% была тяжелая депрессия, у 8% – органическое психическое расстройство, у 7% – расстройство личности, а у 4% ранее существовавшее тревожное расстройство. Авторы пришли к выводу, что почти 90% наблюдаемых психических расстройств были реакциями на болезнь и проводимое лечение или их проявлениями. Расстройства тревожно-аффективного спектра могли как осложнить лечение рака, так и предшествовать постановке диагноза рака. Это эпидемиологически обоснованное исследование оставалось золотым стандартом в течение многих лет.

Нами было выявлено, что ограничением большинства исследований является отсутствие учета влияния противоракового лечения и не связанных с раком переменных, влияющих на настроение. Известно, что большинство лекарственных препаратов могут вызывать депрессию у некоторых людей, но исследовательские группы обычно не представляли данные об использовании цитотоксических препаратов или гормонов при описании своих результатов.

В нескольких работах группы Nemeroff указывается множество причин, по которым трудно сравнивать исследования (различные определения депрессии, тип или стадия рака, время с момента постановки диагноза, различные методы лечения рака, личная история депрессии и ее лечение), но, что важно, они подчеркивают несколько общих наблюдений [5]. Тяжесть заболевания, проявляющаяся сильной болью, снижением работоспособности или необходимостью постоянного лечения, связана с высоким риском сопутствующей депрессии. На основании имеющихся данных можно предположить, что рак, вне зависимости от локализации, коррелирует с более высоким уровнем депрессии, чем в общей популяции.

DeFlorio и Massie проанализировали 49 исследований распространенности депрессии у лиц, больных раком, с особым акцентом на гендерные различия [5]. Двадцать три исследования не выявили гендерных различий в распространенности депрессии при уровне значимости р < 0,05. Однако 10 исследовательских групп обнаружили либо гендерные различия в подгруппах пациентов, несущественные тенденции, либо различия в других параметрах, таких как психиатрическая заболеваемость, тревога и отрицание.

Рак молочной железы – наиболее изученный рак с точки зрения психосоциальных последствий. Зарегистрированная распространенность депрессии колеблется от 4,5 до 38%. Одно из более крупных исследований, в котором исследовался 3321 датский пациент с раком молочной железы на ранней стадии, выявило распространенность большой депрессии равную 13,7% через 12–16 недель после операции. Независимые факторы риска развития депрессии включали более молодой возраст, социальный статус, этническую принадлежность, сопутствующую патологию, психиатрический анамнез, физическое функционирование, курение, употребление алкоголя и индекс массы тела [30]. Kissane и соавт. обнаружили распространенность большой депрессии у 303 пациентов с ранней стадией и 200 пациенток с метастатическим раком молочной железы, равную 9,6 и 6,5% соответственно. Усталость, депрессия в прошлом и когнитивные установки беспомощности, безнадежности или смирения были в значительной степени связаны с депрессией в обеих группах [5].

Некоторые исследовательские группы оценивали продолжительность психологического стресса у больных раком молочной железы. В проспективном исследовании 160 женщин, которым была проведена биопсия новообразований молочных желез, Morris и соавт. обнаружили 22-процентную распространенность депрессии после проведения мастэктомии по поводу рака молочной железы. Этот показатель сохранялся в течение двух лет, по сравнению с 8-процентной распространенностью депрессии у лиц с доброкачественным заболеванием [31]. Одно пятилетнее обсервационное когортное исследование 222 пациентов с раком молочной железы на ранней стадии выявило распространенность депрессии и тревоги в 33% случаев при постановке диагноза, 15% через год и 45% после постановки диагноза рецидива [5].

Kissane и соавт., используя структурированное диагностическое интервью у 303 относительно молодых (средний возраст 46 лет) женщин с ранним (I или II стадия) раком молочной железы через 3 месяца после операции на груди, обнаружили, что депрессия в прошлом была связана с текущим эпизодом депрессии [5]. Pasacreta сообщила о результатах по однородной выборке из 79 женщин, оцененных с помощью Диагностического интервью-перечня (Diagnostic Interview Schedule (DIS)) и Шкалы депрессии Центра эпидемиологических исследований (Center for Epidemiological Studies Depression Scale), через 3–7 месяцев после постановки диагноза РМЖ [5]. Женщины с повышенными депрессивными симптомами имели больше физических симптомов недомогания и больше нарушений функционирования, чем испытуемые без депрессии.

Депрессия часто встречается у пациентов с запущенным раком, но слишком часто остается не диагностированной и недостаточно лечится [5]. Самое главное, что депрессия при запущенном раке поддается лечению. Тем не менее, несмотря на них, мы не должны упускать из виду тот факт, что депрессия является независимым предиктором плохой выживаемости при запущенном раке [31], снижает качество жизни и продлевает госпитализацию [5].

Из-за различий в диагностических критериях оценки распространенности варьируются от 5 до 26% для тяжелой депрессии и от 7 до 26% для легкой депрессии у пациентов с запущенным раком [5]. Самые высокие показатели распространенности депрессии наблюдались у пациентов с раком поджелудочной железы, головы и шеи, а также молочной железы.

Важными факторами риска развития тяжелой депрессии при запущенном раке являются: боль, плохое функциональное состояние, ограниченные социальные связи, более молодой возраст и эпизоды депрессии в анамнезе [5].

Депрессия при запущенном раке не только снижает качество жизни, но и сокращает выживаемость, снижает приверженность к лечению и продлевает госпитализацию, что также накладывает значительную психологическую нагрузку на лиц, осуществляющих уход, и членов семьи [32]. Депрессивное состояние у неизлечимо больных онкологических пациентов может привести к возникновению у них желания ускорить смерть. Недавние исследования показали, что депрессия связана не только с интересом к ассистированному суициду, но и c нестабильностью этого интереса. В том случае, если пациент обращается с просьбой о помощи в самоубийстве, следует расценивать данное обращение как факт имеющейся депрессии [33].

В настоящее время не существует общепринятых критериев диагностики депрессии у неизлечимо больного пациента. Endicott предположил, что у пациентов со злокачественными новообразованиями, соматические симптомы должны быть заменены другими критериями [5].

Пациенты нередко испытывают трудности в обсуждении своих эмоциональных переживаний с медицинскими работниками, которые, в свою очередь, не стремятся к беседе на подобные темы.

В результате депрессия при запущенном раке часто остается незамеченной. Учитывая эти трудности, наблюдается растущий интерес к разработке инструментов оценки уровня тревожности и наличия аффективных расстройств [5]. Инструменты скрининга не являются диагностическими и служат только для выявления пациентов с симптомами, указывающими на депрессию. У пациентов, выявленных при помощи скрининга, перед началом лечения может потребоваться дополнительная оценка состояния.

Хотя по-прежнему не существует идеального скринингового опросника для выявления депрессии при запущенных формах рака, одним из наиболее широко используемых инструментов остается госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS), разработанная Zigmond и Snaith в 1983 г. [5]. HADS представляет собой краткий опросник для самооценки, состоящий из 14 пунктов, и первоначально он предназначался для скрининга медицинских пациентов. HADS исключает физические и эмоциональные признаки депрессии и вместо них фокусируется на связанных с ангедонией – неспособностью испытывать удовольствие от обычно приятных переживаний. Хотя HADS, по-видимому, хорошо работает у тех, кто получает активное противораковое лечение, она работает хуже у лиц с прогрессирующим заболеванием. Это приводит к ограниченной чувствительности и специфичности, когда HADS используется отдельно в качестве инструмента скрининга [5].

Существуют убедительные доказательства того, что депрессия при запущенных формах рака не только недостаточно диагностируется, но и недостаточно лечится, ввиду отсутствия необходимых знаний и навыков у врачей общей практики и онкологов. Сохраняется слабая корреляция между выявлением депрессивного расстройства и фактическим лечением. Единственным наиболее важным препятствием на пути лечения является распространенное заблуждение о том, что для пациентов с запущенным раком печаль – это нормально. Другие препятствия для эффективного лечения депрессии при запущенном раке включают предвзятые идеи о том, что психологическое лечение лучше фармакологических мер, и установки терапевтического нигилизма, то есть на этой стадии ничего не работает. В тех ситуациях, когда начинают принимать антидепрессанты, это часто делается в неадекватных дозах или слишком поздно для достижения терапевтического эффекта. Опрос, проведенный в отделениях паллиативной помощи Великобритании, обнаружил, что у 76% пациентов прием антидепрессантов были начат в последние две недели жизни [5].

Имеются данные, что депрессия в качестве коморбидного состояния увеличивает риск смертности у пациентов со злокачественными новообразованиями. В исследовании Vodermaier et al. проспективно изучалась роль депрессии в прогнозировании смертности у пациентов с раком молочной железы с момента постановки диагноза злокачественного новообразования. У пациентов с РМЖ I–III стадий результаты показали 50-процентное увеличение риска смертности у пациентов с депрессией по сравнению с пациентами без депрессии. Анализ по стадиям показал, что влияние депрессии на смертность по большей части определяется у пациентов с более ранними стадиями РМЖ (I и II), где риск смертности от РМЖ и смертности от всех причин были на 100–150% выше у пациентов с депрессией по сравнению с пациентами без депрессии. Достоверного влияния депрессии на смертность больных РМЖ III и IV стадий не обнаружено [26]. Согласно Antoni et al., женщины с неметастатическим раком молочной железы, которые сообщают о симптомах депрессии от легкой до умеренной степени в течение нескольких недель после операции, имеют примерно в 2,5 раза больший риск смерти через 8–15 лет, чем женщины, у которых симптомы депрессии после операции незначительны или отсутствуют [27]. Депрессия и тревога оказывают неблагоприятное влияние на рецидивы и смертность от всех причин у пациентов с РМЖ. Согласно вышеупомянутым данным, депрессия может быть предиктором смертности от рака, а тревога – нет. Полученные данные косвенно подтверждают необходимость раннего и систематического выявления и своевременного лечения психических расстройств у больных РМЖ, особенно в ранние сроки после установления диагноза [34]. Считается, что психотерапия и психосоматическая терапия могут облегчить депрессивные симптомы у пациентов с РМЖ [35, 36]. Имеются данные о том, что лечение антидепрессантами также может снизить этот риск, однако необходимы дальнейшие исследования в данной области [37–39].

Депрессия часто встречается у больных раком взрослых и часто сосуществует с тревогой и болью. Это непросто изучить, потому что симптомы проявляются в спектре, который варьируется от грусти до серьезного аффективного расстройства, а изменение настроения часто трудно оценить, когда пациент сталкивается с повторяющимися угрозами жизни, получает комплексное лечение рака, испытывает усталость и/или боль. Нелеченая депрессия тем не менее приводит к значительному росту заболеваемости и смертности от РМЖ. Хотя распространенность депрессии в приведенных в этой статье исследованиях варьируется, не должно быть никаких сомнений в том, что рак связан с высоким уровнем коморбидности с депрессией.

Депрессия особенно распространена у пациентов с запущенным раком, у которых ее часто не замечают и поэтому не лечат. Диагностика депрессии в этой популяции представляет особую проблему, учитывая вегетативные и соматические особенности, характерные для рака на запущенной стадии. Однако данное заболевание может дебютировать на любой стадии рака и даже на этапе постановки диагноза, а согласно отечественному исследованию у 67,7% пациентов имеется потребность в психофармакотерапии на этапе обследования [40]. К сожалению, уделяется недостаточно внимания ментальному здоровью пациентов с диагнозом злокачественного новообразования, все усилия направляются на борьбу с основным заболеванием, в то время как коморбидные патологии могут остаться незамеченными. На основании представленных нами данных можно заявить, что коморбидная депрессия не только снижает качество жизни пациентов, но и ухудшает течение онкологического заболевания, тем самым снижая эффективность проводимого лечения, а диагностика на этапе скрининга и своевременное назначение терапии позволяют снизить смертность от основного заболевания. Несмотря на большое количество имеющихся работ, посвященных исследованию коморбидности РМЖ и расстройств тревожно-аффективного спектра, учитывая патоморфоз развития депрессивной симптоматики, актуальным является выявление первых симптомов на этапе скрининга и постановки диагноза онкологического заболевания. Проведенный нами анализ показывает отсутствие исследований, проведенных у пациентов с РМЖ на этапе постановки диагноза. При выявлении нарушений психического статуса данной группе пациентов следует наблюдаться не только у онколога, но также и у психотерапевта с целью получения необходимого лечения для улучшения качества жизни и снижения риска смертности.

Таблица 1. Наиболее актуальные исследования расстройств депрессивного спектра у пациентов с раком молочной железы

Table 1. Topical studies of depressive spectrum disorders in patients with breast cancer

Финансирование

Исследование проведено без спонсорской поддержки.

Конфликт интересов

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

 Литература

1. Lima S.M., Kehm R.D., Terry M.B. Global breast cancer incidence and mortality trends by region, age-groups, and fertility patterns // EClinicalMedicine. – 2021. – V. 38 (100985). DOI: 10.1016/j.eclinm.2021.100985
2. Bray F., Laversanne M., Sung H. et al. Global cancer statistics 2022: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries // CA Cancer J. Clin. – 2024. – V. 74 (3). – P. 229–263. DOI: 10.3322/caac.21834
3. ECIS – European Cancer Information System [cited 2024 Jul 15]. – URL: https://ecis.jrc.ec.europa.eu
4. Каприн А.Д. (ред.). Злокачественные новообразования в России в 2022 году (заболеваемость и смертность). – М.: МНИОИ им. П.А. Герцена − филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России,
5. Massie M.J., Lloyd-Williams M., Irving G. et al. The prevalence of depression in people with cancer. In: Kissane D.W., Maj M., Sartorius N., editors. Depression and cancer. – Chichester: John Wiley & Sons Ltd., 2011. – P. 1–37.
6. Heer E., Harper A., Escandor N. et al. Global burden and trends in premenopausal and postmenopausal breast cancer: a population-based study // Lancet Glob. Health. – 2020. – V. 8 (8). – P. 1027–1037. DOI: 10.1016/S2214-109X(20)30215-1
7. Rivera-Franco M.M., Leon-Rodriguez E. Delays in breast cancer detection and treatment in developing countries // Breast Cancer (Aukl). – 2018. – V. 12 (1178223417752677). DOI: 10.1177/1178223417752677
8. Torre L.A., Islami F., Siegel R.L. et al. Global cancer in women: burden and trends // Cancer Epidemiol. Biomarkers Prev. – 2017. – V. 26 (4). – V. 444–457. DOI: 10.1158/1055-9965.EPI-16-0858
9. Stoltenberg M., Spence D., Daubman B.R. et al. The central role of provider training in implementing resource-stratified guidelines for palliative care in low-income and middle-income countries: Lessons from the Jamaica Cancer Care and Research Institute in the Caribbean and Universidad Católica in Latin America // Cancer. – 2020. – V. 126 (10). – P. 2448–2457. DOI: 10.1002/cncr.32857
10. Gu X., Zheng R., Xia C. et al. Interactions between life expectancy and the incidence and mortality rates of cancer in China: A population-based cluster analysis // Cancer Commun. (Lond). – – V. 38 (1). DOI: 10.1186/s40880-018-0308-x
11. Yancik R. Population aging and cancer: a cross-national concern // Cancer J. – 2005. – V. 11 (6). – P. 437–441. DOI: 10.1097/00130404-200511000-00002
12. DeSantis C.E., Bray F., Ferlay J. et al. International variation in female breast cancer incidence and mortality rates // Cancer Epidemiol. Biomarkers Prev. –2015. – V. 24 (10). – P. 1495–1506. DOI: 10.1158/1055-9965.EPI-15-0535
13. Youlden D.R., Cramb S.M., Dunn N.A. et al. The descriptive epidemiology of female breast cancer: an international comparison of screening, incidence, survival and mortality // Cancer Epidemiol. – 2012. – V. 36 (3). – P. 237–248. DOI: 10.1016/j.canep.2012.02.007
14. United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Fertility Patterns 2015 – Data Booklet (ST/ESA/SER.A/370). [cited 2024 Jun 30]. – URL: https://www.un.org/development/desa/pd/sites/www.un.org.development.desa.pd/files/files/documents/2020/Feb/un_2015_worldfertilitypatterns_databooklet.pdf
15. Hu K., Liu Q., László K.D. et al. Risk of psychiatric disorders among spouses of patients with cancer in Denmark and Sweden // JAMA Netw. Open. – – V. 6 (1). DOI:10.1001/jamanetworkopen.2022.49560
16. Самушия М.А., Баринов В.В. Аффективные расстройства у больных раком органов женской репродуктивной системы (к проблеме соматореактивной циклотимии) // Онкогинекология. – 2013. – № 1. – С. 65–70.
17. Шушпанова О.В. Психические расстройства у больных раком молочной железы // Журнал неврологии и психиатрии им. C.C. Корсакова. – 2011. – № 111 (3). – С. 87–91.
18. Haskins C.B., McDowell B.D., Carnahan R.M. et al. Impact of preexisting mental illness on breast cancer endocrine therapy adherence // Breast Cancer Res. Treat. – 2019. – V. 174 (1). – P. 197–208. DOI: 10.1007/s10549-018-5050-1
19. Seedat S., Scott K.M., Angermeyer M.C. et al. Cross-national associations between gender and mental disorders in the World Health Organization World Mental Health Surveys // Arch. Gen. Psychiatry. – 2009. – V. 66 (7). – P. 785–795. DOI: 10.1001/archgenpsychiatry.2009.36
20. Katon W., Lin E.H., Kroenke K. The association of depression and anxiety with medical symptom burden in patients with chronic medical illness // Gen. Hosp. Psychiatry. – 2007. – V. 29 (2). – P. 147–155. DOI: 10.1016/j.genhosppsych.2006.11.005
21. Sharpe M., Strong V., Allen K. et al. Major depression in outpatients attending a regional cancer centre: screening and unmet treatment needs // Br. J. Cancer. – 2004. – V. 90 (2). – P. 314–320. DOI: 10.1038/sj.bjc.6601578
22. Kissane D.W., Grabsch B., Love A. et al. Psychiatric disorder in women with early stage and advanced breast cancer: a comparative analysis // Aust. NZ J. Psychiatry. – 2004. – V. 38 (5). – P. 320–326. DOI: 10.1080/j.1440-1614.2004.01358.x
23. Montazeri A., Sajadian A., Ebrahimi M. et al. Depression and the use of complementary medicine among breast cancer patients // Support Care Cancer. – 2005. – V. 13 (5). – P. 339–342. DOI: 10.1007/s00520-004-0709-z
24. Lueboonthavatchai P. Prevalence and psychosocial factors of anxiety and depression in breast cancer patients // J. Med. Assoc. Thai. – 2007. – V. 90 (10). – P. 2164–2174.
25. Den Oudsten B.L., Van Heck G.L., Van der Steeg A.F. et al. Predictors of depressive symptoms 12 months after surgical treatment of early-stage breast cancer // Psychooncology. – 2009. – V. 18 (11). – P. 1230–1237. DOI: 10.1002/pon.1518
26. Vodermaier A., Linden W., Rnic K. et al. Prospective associations of depression with survival: a population-based cohort study in patients with newly diagnosed breast cancer // Breast Cancer Res. Treat. – 2014. – V. 143 (2). – P. 373–384. DOI: 10.1007/s10549-013-2795-4
27. Antoni M.H., Jacobs J.M., Bouchard L.C. et al. Post-surgical depressive symptoms and long-term survival in non-metastatic breast cancer patients at 11-year follow-up // Gen. Hosp. Psychiatry. – 2017. – V. 44. – P. 16–21. DOI: 10.1016/j.genhosppsych.2016.10.002
28. Chen S.J., Chang C.H., Chen K.C., Liu C.Y. Association between depressive disorders and risk of breast cancer recurrence after curative surgery // Medicine (Baltimore). – 2016. – V. 95 (33). DOI: 10.1097/MD.0000000000004547
29. Tsaras K., Papathanasiou I.V., Mitsi D. et al. Assessment of depression and anxiety in breast cancer patients: prevalence and associated factors // Asian Pac. J. Cancer Prev. – 2018. – V. 19 (6). – P. 1661–1669. DOI: 10.22034/APJCP.2018.19.6.1661
30. Christensen S., Zachariae R., Jensen A.B. et al. Prevalence and risk of depressive symptoms 3–4 months post-surgery in a nationwide cohort study of Danish women treated for early stage breast-cancer // Breast Cancer Res. Treat. – 2009. – V. 113 (2). – P. 339–355. DOI: 10.1007/s10549-008-9920-9
31. Morris T., Greer H.S., White P. Psychological and social adjustment to mastectomy: a two-year follow-up study // Cancer. – 1977. – V. 40 (5). – P. 2381–2387. DOI: 10.1002/1097-0142(197711)40:5<2381::aid-cncr2820400555>3.0.co;2-b
32. Lloyd-Williams M., Shiels C., Taylor F. et al. Depression – an independent predictor of early death in patients with advanced cancer // J. Affect Disord. – 2009. – V. 113 (1–2). – P. 127–132. DOI: 10.1016/j.jad.2008.04.002
33. Старостин Р.А., Кузьмина С.В., Гатауллин И.Г. Распространенность депрессии у лиц с раком молочной железы (обзорная статья) // Бюллетень медицинской науки. – 2023. – № S – С. 137–140.
34. Wang X., Wang N., Zhong L. et al. Prognostic value of depression and anxiety on breast cancer recurrence and mortality: a systematic review and meta-analysis of 282,203 patients // Mol. Psychiatry. – 2020. – V. 25 (2). – P. 3186–3197. DOI: 10.1038/s41380-020-00865-6
35. Coutiño-Escamilla L., Piña-Pozas M., Tobías Garces A. et al. Non-pharmacological therapies for depressive symptoms in breast cancer patients: Systematic review and meta-analysis of randomized clinical trials // Breast. – 2019. – V. 44. – P. 135–143. DOI: 10.1016/j.breast.2019.01.006
36. Иванов С.В., Иванов С.В. Депрессивные расстройства в онкологии (обзор) // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. Спецвыпуски. – 2012. № 112 (11-2). – С. 104–
37. Shim E.J., Lee J.W., Cho J. et al. Association of depression and anxiety disorder with the risk of mortality in breast cancer: A National Health Insurance Service study in Korea // Breast Cancer Res. Treat. – 2020. – V. 179 (2). – P. 491–498. DOI: 10.1007/s10549-019-05479-3
38. Shoval G., Balicer R.D., Feldman B. et al. Adherence to antidepressant medications is associated with reduced premature mortality in patients with cancer: A nationwide cohort study // Depress Anxiety. – 2019. – V. 36 (10). – P. 921–929. DOI: 10.1002/da.22938
39. Kim S.Y., Jhon M., Kissane D.W. Adverse impact of depression and anxiety on mortality in patients with breast cancer // Transl. Cancer Res. – 2020. – V. 9 (7). – P. 4046– DOI:10.21037/tcr-20-2205
40. Самушия М.А. Психические расстройства у больных злокачественными новообразованиями органов женской репродуктивной системы (экспериментальное исследование). Дис. … докт. мед. наук. – М.,