Онкология РЕДКИЕ ОСЛОЖНЕНИЯ ПРИ ОПЕРАЦИЯХ НА ОРГАНАХ ГРУДНОЙ КЛЕТКИ
rus
ПОВОЛЖСКИЙ ОНКОЛОГИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК

Научно-практический журнал для практикующих врачей и научных работников

Поиск

РЕДКИЕ ОСЛОЖНЕНИЯ ПРИ ОПЕРАЦИЯХ НА ОРГАНАХ ГРУДНОЙ КЛЕТКИ

© В.Р. Трифонов, А.Ф. Хасанов, А.В. Потанин, Е.И. Сигал, Н.А. Хасанова,
М.В. Бурмистров, В.П. Потанин, Р.М. Тазиев, В.Н. Никишов, А.К. Саетгараев,
Д.Е. Соколов, 2012
УДК 616.231-089.819.3-06

 

ГАУЗ «Республиканский клинический онкологический диспансер» МЗ РТ, Казань

 

Реферат. Постинтубационный разрыв трахеи является редким, но тяжелым осложнением с высоким риском для жизни пациента. Причинами возникновения считают переплетение ряда анатомических, механических и неопределенных факторов. Предварительный диагноз ставится при возникновении и распространении подкожной эмфиземы, кровохарканья, развития дыхательной недостаточности, пневмоторакса, пневмомедиастинума. Заподозренный разрыв трахеи должен подтверждаться оптико-волоконной бронхоскопией для уточнения локализации, длины разрыва и повреждения в средостении. На основании клинических, рентгенологических, эндоскопических данных принимается решение о хирургическом или консервативном методе лечения. Результаты лечения зачастую обусловлены сопутствующей патологией пациента и тяжестью операционного вмешательства. Представляем 9 случаев (7 женщин, 2 мужчин). За 7-летний период с постинту-бационными разрывами трахеи в онкохирургии пищевода было 6 человек, из них с ожоговой стриктурой — 1 пациент; легких — 2 и молочной железы — 1. Интубация двухпросветными эндотрахеальными трубками проводилась у 7 пациентов. Многократная трудная интубация была у 1 пациента, интубация трахеи при неотложном оперативном вмешательстве была еще у 1 пациента. Хирургический подход был определен временем диагностики, развитием клинической картины у пациентов, опытом и традициями хирургической клиники в лечении столь редкого осложнения.

Ключевые слова: эндотрахеальная интубация, разрыв трахеи, ятрогения, эзофагэктомия.

 

 

Эндотрахеальная интубация трахеи является обычной ежедневной процедурой, которая выполняется в плановом или экстренном порядке для обеспечения искусственной вентиляции легких. Широкий спектр изменений и осложнений, включающих кашель, осиплость голоса, боль и отек в горле, повреждения интубационными трубками и раздутыми манжетками трубок слизистой оболочки трахеи и бронхов могут проходить порой незамеченными. Однако серьезные осложнения, такие как постинтубационные разрывы трахеи (ПиРТ), встречаются достаточно редко и являются грозным осложнением с высоким риском для жизни пациента.

Судить об истинной частоте ПиРТ достаточно сложно, так как вся информация доступна на основе малого количества пациентов, тематических сообщений и нежеланием коллег «доставать свой скелет из шкафа», что приводит к некоему вакууму в данной области [1, 2]. Самые крупные сообщения о ПиРТ с результатами лечения на сегодняшний день — это 29 больных за 10-летний период [3], 30 больных за 12-летний период [4], 30 пациентов за 6-летний период [5] и 33 больных за 40-летний период [1]. В 2009 г. был опубликован единственный систематический обзор о 50 сообщениях (n=182), в которых были рассмотрены ПиРТ [6]. В публикации авторами были определены факторы риска, способствующие ПиРТ, а также методы и результаты лечения.

К настоящему времени существуют хирургический и консервативный методы лечения разрывов трахеи и бронхов, а также предложен полуконсервативный метод [7] и новый эндотрахеоскопический способ с оптическим иглодержателем, позволяющим ушить трахею под визуальным контролем [8]. Однако показания к применению того или иного метода лечения не конкретизированы, и тактика лечения определяется специалистом, владеющим каждым из этих методов лечения.

Целью данного сообщения является предоставление информации о предрасполагающих факторах, клинических проявлениях, диагностике и результатах лечения постинтубационных разрывов трахеи на основании опыта клиники.

 

 

Материал и методы

 

В период с января 2004 по февраль 2011 г. в РКОД МЗ РТ выполнено около 44 000 операций с интубацией трахеи. Раздельная интубация главных бронхов двухпросветными трубками была выполнена 2 550 пациентам.

ПиРТ были диагностированы у 9 пациентов (табл. 1) — 7 женщин (77,8%) и 2 мужчин (22,2%). Все пациенты пожилого возраста, медиана возрастного распределения — 66 лет (диапазон 61—74 года). Больше половины больных были невысокого роста (меньше 155 см). Одна пациентка была интубирована при неотложном оперативном вмешательстве по поводу перфорации пищевода во время бужирования ожоговой стриктуры. Восемь пациентов были интуби-рованы при плановом хирургическом лечении опухолей пищевода (62,5%), легкого (25%) и молочной железы (12,5%). Предоперационный физический статус пациентов, вид анестезиологического обеспечения и объем оперативного вмешательства представлен в табл. 1 . Всем больным раком пищевода провели предоперационную лучевую терапию с суммарной очаговой дозой 36—38 Гр.

Трем пациентам искусственная вентиляция легких (ИВЛ) осуществлялась аппаратом «Фаза-5» (Россия). Шести пациентам ИВЛ осуществлялась аппаратом «Drager» (Германия) моделями «Primus» и «Fabius» по низкопоточной методике. В послеоперационном периоде осуществлялось полное медикаментозное обеспечение и весь комплекс лечебно-профилактических мероприятий.

 

Результаты и их обсуждение

 

В одном (11,1%) случае была отмечена технически сложная, многократная интубация трахеи двухпро-светной трубкой. У 7 из 9 пациентов с разрывом трахеи использовались двухпросветные эндотрахе-альные трубки. Размеры и тип используемых эндо-трахеальных трубок в каждом случае представлены в табл. 2.

В 7 (77,8%) случаях из 9 диагноз был установлен интраоперационно: при 6 эзофагэктомиях во время мобилизации и удаления пищевода, при лобэк-томии во время ревизии средостения по поводу пневмомедиастинума. Нарушения герметичности в дыхательном контуре при низкопоточной ИВЛ были у 4 больных. У 2 больных было отмечено поступление воздуха из операционного поля (см. табл. 2). У 2 пациентов после видеоторакоскопического доступа разрыв был установлен уже после переинтубирова-ния пациента в наркозе однопросветной трубкой, возникло нарушение герметичности в контуре наркозного аппарата во время наложения шейного эзофагогастроанастомоза.

У 2 (22,2%) пациенток разрыв трахеи был диагностирован после операции в палате реанимации. В одном случае через 2 ч после операции при проведении ИВЛ разрыв трахеи заподозрен на основании развития подкожной эмфиземы шейно-воротниковой области и верхней половины грудной клетки. В другом случае через 3,5 ч после операции сразу после экстубации диагноз заподозрен при появлении подкожной эмфиземы груди, шеи, лица, болей за грудиной и развития выраженной дыхательной недостаточности.

У 2 пациентов с экстирпациями пищевода бронхоскопия при обнаружении разрыва интраоперационно не проводилась, разрыв был ушит незамедлительно, но в послеоперационном периоде эндоскопически подтверждалось расположение, размеры и состояние шовной линии трахеи. У остальных 7 пациентов диагноз был подтвержден или установлен при помощи оптико-волоконной эндоскопии. Все разрывы имели линейный характер повреждения на мембранозной части трахеи, находились в дистальной части грудного отдела трахеи. Большинство разрывов были 3,0 см и более (см. табл. 2). В одном случае эндоскопически был обнаружен только линейный разрыв слизистой мембранозной стенки трахеи 3,0 см над кариной без проникающего поражения и выраженный отек правого главного бронха, а разрыв правого главного бронха обнаружен только при экстренной правосторонней торакотомии. Рентгенография органов грудной клетки не выявила пневмоторакс ни в одном случае.

Всем пациентам применялся хирургический метод лечения. В 5 случаях, когда диагноз устанавливался интраоперационно при незаконченных торакотомиях, интубационная трубка со спущенными манжетами была проведена дистальнее разрыва под визуальным контролем хирурга, а разрыв трахеи был ушит через торакотомную рану. У 2 больных с видеото-ракоскопическими экстирпациями пищевода после проведения интубационной трубки со спущенными манжетами дистальнее разрыва под эндоскопическим контролем разрыв трахеи был ушит в одном случае через левостороннюю цервикотомную рану, где накладывался эзофагогастроанастомоз; в другом случае, когда разрыв трахеи находился правее, была выполнена правосторонняя торакотомия.

При диагностике разрыва трахеи в послеоперационном периоде, когда пациентка еще находилась на ИВЛ, выполнена левосторонняя реторакотомия, визуализирован дефект трахеи, однопросветная инту-бационная трубка проведена в правый главный бронх под контролем хирурга и врача-эндоскописта, затем разрыв был ушит. В другом случае, когда сразу после экстубации была диагностирована прогрессирующая подкожная эмфизема и дыхательная недостаточность, было принято решение реинтубировать пациентку левосторонней двухпросветной интубационной трубкой (без эндоскопической ассистенции) и выполнить правостороннюю торакотомию для ушивания разрыва.

У 6 пациентов разрыв трахеи ушит узловыми швами, для укрепления шовной линии у 4 пациентов были наложены пластины Тахокомб, «Nycomed», Австрия, у одного пациента шовная линия дополнительно укрыта подведенной прядью сальника. У всех больных использовался шовный материал с атравматическими иглами Surgipro, компании TYCO, США.

Медиана времени от окончания операции до экс-тубации составила 6 ч (диапазон 2—18 ч). Семеро пациентов провели в реанимации в среднем 6,1 сут (диапазон 2—11 сут) и были выписаны в среднем на 19-е сут (диапазон 14—25 сут). Лишь одна пациентка выписана без осложнений. В послеоперационном периоде у 4 пациентов после экстирпации пищевода развилась пневмония. У одной больной после пульмонэктомии послеоперационное течение обострилось сопутствующей сердечной патологией. У пациентки с повреждением трахеи и разрывом правого главного бронха послеоперационное течение осложнил выраженный гнойный трахеобронхит, а у больной с билобэктомией в раннем послеоперационном периоде возник перекрут оставшейся доли легкого, потребовавший экстренной реторакотомии и расправления доли правого легкого, далее послеоперационный период протекал без особенностей. Смертность составила 22,2% (табл. 3). Двое пациентов после экстирпации пищевода с пластикой умерли на 7-е и 20-е сут после операции, в одном случае от развившейся двусторонней пневмонии, в другом — от фистулы трансплантата в средостении и развившегося гнойно-септического процесса с полиорганной недостаточностью. На вскрытии в обоих случаях была установлена целостность шовной линии на мембранозной части трахеи.

По данным литературы, частота ПиРТ варьирует от 1:20 000 до 1:75 000 при интубации однопросветными трубками [9, 10] и от 0,11% до 0,37% [1, 11—13] при интубации двухпросветными трубками. В нашем случае разрывы трахеи при интубации однопросветной трубкой отмечались у 2 из 44 000 больных (1:22 000), а при интубации двухпросветной трубкой — у 0,27% больных.

Причинами возникновения ПиРТ считают переплетение ряда механических, анатомических и неопределенных факторов [1, 14—17]. В нашем материале прослеживается отчетливая тенденция к возникновению разрывов у лиц женского пола, лиц невысокого роста, при использовании двухпросветных трубок и в хирургии пищевода. Лишь один случай связан с трудной, многократной интубацией. ПиРТ с использованием двухпросветных трубок, возможно, связан с несоответствием размера используемой эндотрахеальной трубки и дыхательных путей у пациентов низкого роста женского пола. Раздутые манжетки и возможное изменение положения трубки с раздутыми манжетками могли спровоцировать разрыв трахеи у больных с нарушением каркасности трахеи вследствие радикального хирургического лечения опухолей пищевода. Так, по данным авторов [18—20], частота разрывов при эзофагэктомиях может достигать 0,4—1,6%. Диагностика разрывов во время мобилизации и удаления пищевода, а также нарушение герметичности в контуре дыхательного аппарата и поступление воздуха из операционной раны, отмеченные в нашем сообщении, схожи с данными других авторов [19, 21—23].

Следует сказать, что относительно высокая частота разрывов двухпросветными трубками можно объяснить «слепой» установкой эндотрахеальной двух-просветной трубки, отсутствием во время интубации эндоскопического контроля для точного расположения дистального отдела двухпросветной трубки. По данным авторов [24], в 48% случаев двухпросветная трубка устанавливается неточно при отсутствии эндоскопического контроля, а идеальное размещение трубки не может быть основано только на аускультации и клинических признаках. Использование оптиковолоконной бронхоскопии позволяет наиболее точно установить и контролировать расположение дисталь-ного конца двухпросветной трубки непосредственно в главном бронхе и избежать осложнений, связанных с позиционированием эндобронхиальной трубки вплоть до ПиРТ [2, 25].

Неустановленные причины были обнаружены при использовании двух- и однопросветных трубок, но имеется предположение о проблеме использования медицинским персоналом интубационной трубки с манжеткой высокого объема и низкого давления в одном случае при мастэктомии и удалении большого бифуркационного лимфоузла при пульмонэктомии — в другом (см. табл. 1). Выявленный характер повреждения при эндоскопии (см. табл. 2) и визуальном обзоре при торакотомии позволяет предположить о перераздувании манжетки высокого объема и низкого давления в трахеи и в правом главном бронхе при видеоторакоскопическом этапе операции на молочной железе.

До сих пор отсутствуют единые критерии и стандарты лечения данных пациентов. Выбор метода лечения должен быть основан на рассмотрении комплекса всех клинических, эндоскопических и рентгенологических данных. Авторы считают, что показаниями к хирургическому методу лечения являются обнаружение разрыва при торакотомии, большие размеры разрывов, развитие выраженного пневмомедиастинума, подкожной эмфиземы с дыхательной недостаточностью, повреждения пищевода, кровотечение и пролабирование пищевода в дыхательные пути [1, 13, 26, 27]. Хирургический способ лечения преследует определенные цели, такие как закрытие дефекта и восстановление эффективного газообмена, предотвращение медиастинита как вторичного осложнения при нарушении целостности дыхательных путей, а также снижение риска развития на отдаленных сроках стенозов трахеи [4, 28]. При выборе хирургического способа мы учитывали, что ПиРТ был выявлен интраоперационно. А в двух случаях выявления ПиРТ в послеоперационном периоде хирургическое лечение было предпринято в одном случае в связи с нарастанием дыхательной недостаточности у экстубированной пациентки, в другом — в связи с возможностью выполнения менее травматичной реторакотомии у пациентки, находившейся на ИВЛ.

Другими авторами опубликованы свои результаты лечения и выдвинуты ряд рекомендаций в отношении показаний и критериев для консервативного ведения пациентов с ПиРТ [3, 29—31]. Эти рекомендации имеют много общего, но можно выделить и ряд различий. Большинство авторов считают, что стабильное клиническое состояние является основным условием для консервативного лечения ПиРТ. В противоположность этому есть мнение, что пациенты в тяжелом состоянии с высоким операционным риском, в исключительных случаях, также подлежат консервативативной терапии [9, 26].

G. Cardillo и соавт. [5] не только подчеркивают отсутствие конкретных руководящих принципов в выборе способа лечения ПиРТ, но и значение индивидуального подхода в лечении данного осложнения. При условии отсутствия пневмоторакса, при устойчивом физиологическом состоянии, адекватном газообмене (спонтанном или механическом), учитывая данные бронхоскопии, необходимо уделять особое внимание не длине разрыва, а глубине разрыва трахеи, так как именно глубина повреждения является наиболее важным фактором в достижении хирургической цели — закрытия дефекта. Ими предложена морфологическая классификация, основанная на глубине проникновения ПиРТ, которой рекомендуется пользоваться для выбора метода лечения. Основываясь на собственном опыте (см. табл. 3), авторы [5] предлагают консервативное лечение применять при ПиРТ I степени (разрыв слизистой или подслизистой оболочки трахеи без возникновения медиастинальной эмфиземы и без повреждения пищевода) и II степени (поражение трахеи до мышечной стенки с подкожной, медиастинальной эмфиземой и без повреждения пищевода или медиастинита). При полном разрыве стенки трахеи с проникновением в средостение, отсутствии повреждения пищевода или медиастинита, а также отсутствии пролабирования пищевода в трахею (IIIA степень) ими предложен индивидуальный подход, не исключая консервативное лечение в высокоспециализированной клинике. В случае любых разрывов стенки трахеи с повреждением пищевода и развитием медиастинита (IIIB степень) необходимо экстренное хирургическое лечение.

Для исключения новых осложнений, вызванных эндотрахеальными трубками или повышенным давлением при искусственной вентиляции легких, перевод пациентов на самостоятельное дыхание и ранняя экстубация должны быть целью у всех пациентов с ПиРТ [14, 26, 32, 33]. В нашем случае пациенты достаточно долго (7 ч) не экстубировались после операции, медиана составила 2—18 ч, чем возможно объяснимы возникшие в 55,6% случаев легочные осложнения [34, 35], однако следует учесть, что все пациенты подверглись высокотравматичным операциям, а у пациентки с мастэктомией в связи с хирургическими особенностями были коллабиро-ваны оба легких. Наши результаты (см. табл. 3) совпадают с мнением ряда авторов [1, 15, 30—33, 36], которые отмечают, что зачастую высокие показатели осложнений и летальных исходов у пациентов с ятрогенией трахеи зависят от предоперационного состояния пациента и тяжести операционного вмешательства.

В заключение мы хотели бы подчеркнуть следующее:

- в целях предупреждения ПиРТ в предоперационном периоде врачом должны быть учтены предрасполагающие анатомические данные пациента, механические факторы, особенности предстоящего хирургического лечения и рутинное использование анестезиологом оптико-волоконной бронхоскопии для визуального уточнения расположения эндотра-хеальной трубки;

- при выявлении подкожной эмфиземы, кровохарканья, пневмоторакса и нарушения дыхания после выполненных интубаций ранняя диагностика ПиРТ должна быть основана на данных трахеобронхоскопии, позволяющей обнаружить и детально локализовать повреждение;

- выбор метода лечения должен быть основан на комплексной оценке физического состояния пациента, данных эндоскопического и рентгенологического обследования, а также опыте лечения данных пациентов и традициях клиники.

 

 

Литература

 

1. паршин, В.Д. Ятрогенные постинтубационные разрывы трахеи / В.Д. Паршин, А.Н. Погодина, М.А. Выжигина [и др.] // Анестезиология и реаниматология. — 2006. — № 2. — С.9—12.

2. Ovassapian, A. Bronchial injury: An avoidable complication during bronchial intubation / A. Ovassapian, J.M. Klafta // Anesth. Analg. — 2000.— Vol. 90, № 6. — P.1458—1459.

3. Schneider, T. Management of Iatrogenic Tracheobronchial Injuries: A Retrospective Analysis of 29 Cases / T. Schneider, K. Storz, H. Dienemann [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 2007. — Vol. 83, № 6. — P.1960—1964.

4. Conti, M. Management of postintubation tracheobronchial ruptures / M. Conti, M. Pougeoise, A. Wurtz [et al.] // Chest. — 2006.— Vol. 130, № 2. — P.412—418.

5. Cardillo, G. Tracheal lacerations after endotracheal intubation: a proposed morphological classification to guide non-surgical treatment / G. Cardillo, L. Carbone, F. Carleo [et al.] // Eur. J. Cardiothorac. Surg. — 2010. — Vol. 37, № 3. — P.581—587.

6. Mkambres, E.Tracheal rupture after endotracheal intubation: a literature systematic review / E. M^am^es, J. Bu^n, M.A. Ballesteros [et al.] // Eur. J. Cardiothorac. Surg. — 2009. — Vol. 35, № 6. — P.1056—1062.

7. Griffo, S. Tracheal injury during pneumonectomy: Semi-conservative treatment / S. Griffo, P. Stassano, G. Fraioli // J. Thorac. Cardiovasc. Surg. — 2007. — Vol. 133, № 3. — P.827—828.

8. Welter, S. A new technique for complete intraluminal repair of iatrogenic posterior tracheal lacerations / S. Welter, T. Krbek, R. Halder [et al.] // Interact. Cardiovasc. Thorac. Surg. — 2011. — Vol. 12, № 1. — P.6—9.

9. Lampl, L. Tracheobronchial injuries. Conservative treatment / L. Lampl // Interact. Cardiovasc. Thorac. Surg. — 2004. — Vol. 3, № 2. — P.401—405.

10. Schneider, T. Incidence and treatment modalities of tracheobronchial injuries in Germany / T. Schneider, K. Volz, H. Dienemann [et al.] // Interact. Cardiovasc. Thorac. Surg. — 2009. — Vol. 8, № 5. — P.571—576.

11. Borasio, P. Post-intubation tracheal rupture. A report on ten cases / P. Borasio, F. Ardissone, G. Chiampo // Eur. J. Cardiothorac. Surg. — 1997. — Vol. 12, № 1. — P.98—100.

12. Guernelli, N. Tracheobronchial ruptures due to cuffed Carlens tubes / N. Guernelli, R.B. Bragaglia, A. Briccoli [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 1979. — Vol. 28, № 1. — P.66—67.

13. Spaggiari, L. Tracheobronchial laceration after double-lumen intubation for thoracic procedures / L. Spaggiari, M. Rusca, P. Carbognani [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 1998. — Vol. 65, № 6. — P.1837—1839.

14. Marty-Ane, C.H. Membranous Tracheal Rupture After Endotracheal Intubation / C.H. Marty-Ane, E. Picard, O. Jonquet [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 1995. — Vol. 60, № 5. — P.1367—1371.

15. Massard, G. Tracheobronchial Lacerations After Intubation and Tracheostomy / G. Massard, C. Rouge, A. Dabbagh [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 1996. — Vol. 61, № 5. — P.1483—1487.

16. Gilbert, T.B. Bronchial Rupture by a Double-Lumen Endobronchial Tube During Staging Thoracoscopy / T.B. Gilbert, C.W. Goodsell, M.J. Krasna // Anesth. Analg. — 1999. —Vol. 88, № 6. — 1252—1255.

17. Rajan, G.R. Tracheal perforation with modified Broncho-Cath: is it the tube or the technique? / G.R. Rajan // Anesth. Analg. — 2005. — Vol. 100, № 1. — P.291.

18. Gupta, V. Major airway injury during esophagectomy: experience at a tertiary care center / V. Gupta, R. Gupta, S.K. Thingnam fet al.] // J. Gastrointest. Surg. — 2009. — Vol. 13, № 3. — P.438—441.

19. Hulscher, J.B. Injury to the major airways during subtotal esophagectomy: incidence, management, and sequelae / J.B. Hulscher, E. Hofstede, J. Kloek [et al.] // J. Thorac. Cardiovasc. Surg.. — 2000. — Vol. 120, № 6. — P.1093—1096.

20. Orringer, M.B. Two thousand transhiatal esophagectomies: changing trends, lessons learned / M.B. Orringer, B. Marshall, A.C. Chang [et al.] // Ann. Surg. — 2007. — Vol. 246, № 3. — P.363—372.

21. Barbetakis, N. Tracheal laceration following double-lumen intubation during Ivor-Lewis esophagogastrectomy / N. Barbetakis, G. Samanidis, D. Paliouras [et al.] // Interact. Cardiovasc. Thorac. Surg. — 2008. — Vol. 7, № 5. — P.866—868.

22. Gupta, V. A novel surgical technique of repair of posterior wall laceration of thoracic trachea during transhiatal esophagectomy / V. Gupta, S.K. Thingnam, S. Kuthe [et al.] // Interact. Cardiovasc. Thorac. Surg. — 2009. — Vol. 9, № 2. — P.347—349.

23. Massard, G. Correspondence Reply / G. Massard, J.-G. Hentz, J.-M. Wihlm // Ann. Thorac. Surg. — 1998. — Vol. 65, № 6. — P.1838.

24. Smith, G.B. Placement of double-lumen endobronchial tubes / G.B. Smith, N.P. Hirsch, J. Ehrenwerth // Br. J. Anaesth. — 1986. — Vol. 58, № 11. — P.1317—1320.

25. Sakuragi, T. Rupture of the left main-stem bronchus by the tracheal portion of a double-lumen endobronchial tube / T. Sakuragi, K. Kumano, M. Yasumoto [et al.] // Acta. Anaesthesiol. Scand. — 1997. — Vol. 41, № 9. — P.1218—1220.

26. Gabor, S. Indications for surgery in tracheobronchial ruptures / S. Gabor, H. Renner, H. Pinter [et al.] // Eur. J. Cardiothorac. Surg. — 2001. — Vol. 20, № 2. — P.399—404.

27. Spaggiari, L. Correspondence. Reply / L. Spaggiari // Ann. Thorac. Surg. —1999. — Vol. 68, № 3. — P.1124—1125.

28. Mussi, A. Acute major airway injuries: clinical features and management / A. Mussi, M.C. Ambrogi, A. Ribechini // Eur. J. Cardiothorac. Surg. — 2001. — Vol. 20, № 1. — P.46—52.

29. Gomez-Caro, A. Successful conservative management in iatrogenic tracheobronchial injury / A. Gomez-Caro, F.J. Moradiellos, P. Ausin [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 2005. — Vol. 79, № 6. — P.1872—1878.

30. Jougon, J. Conservative treatment for postintubation tracheobronchial rupture / J. Jougon, M. Ballester, E. Choukroun [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 2000. — Vol. 69, № 1. — P.216—220.

31. Ross, H.M. Nonoperative Management of Tracheal Laceration During Endotracheal Intubation / H.M. Ross, F.J. Grant, R.S. Wilson [et al.] // Ann. Thorac. Surg. — 1997. — Vol. 63, № 1. — P.240—242.

32. Hofmann, H.S. Iatrogenic ruptures of the tracheobronchial tree / H.S. Hofmann, G. Rettig, J. Radke [et al.] // Eur. J. Cardiothorac. Surg. — 2002. — Vol. 21, № 4. — P.649— 652.

33. Mussi, A. Surgical approaches to membranous tracheal wall lacerations / A. Mussi, M.C. Ambrogi, G. Menconi // J. Thorac. Cardiovasc. Surg. — 2000. — Vol. 120, № 1. — P.115—118.

34. Saad, I.A. Clinical variables of preoperative risk in thoracic surgery / I.A. Saad, E.M. de Capitani, I.F. Toro [et al.] // Sao Paulo Med. J. — 2003. — Vol. 121, № 3. — P.107—110.

35. Jiang, S.P. Multivariate analysis of the risk for pulmonary complication after gastrointestinal surgery / S.P. Jiang, Z.Y. Li, L.W. Huang [et al.] // World J. Gastroenterol. — 2005. — Vol. 11, № 24. — P.3735—3741.

36. Kaloud, H. Iatrogenic Ruptures of the Tracheobronchial Tree / H. Kaloud, F.M. Smolle-Juettner, G. Prause [et al.] // Chest. — 1997. — Vol. 112, № 3. — P.774—778.

 

 



Наши партнеры



Copyright © 2015 | Все права защищены
WELCOME | ПОДДЕРЖКА