Онкология ТАРГЕТНЫЙ ТРАНСПОРТ ПРОТИВООПУХОЛЕВЫХ ХИМИОПРЕПАРАТОВ: СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
rus
ПОВОЛЖСКИЙ ОНКОЛОГИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК

Научно-практический журнал для практикующих врачей и научных работников

Поиск

ТАРГЕТНЫЙ ТРАНСПОРТ ПРОТИВООПУХОЛЕВЫХ ХИМИОПРЕПАРАТОВ: СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

© Н.А. Пятаев, Г.Г. Мельцаев, П.И. Скопин, О.В. Минаева, С.А. Щукин, 2012
УДК 616-006.6-085.277.3

Н.А. Пятаев1, Г.Г. Мельцаев2, П.И. Скопин1, О.В. Минаева1, С.А. Щукин1

 

1 ГОУ ВПО «Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева», Саранск, Россия 

2 ГУЗ «Мордовский республиканский онкологический диспансер», Саранск, Россия

 

Реферат. В обзоре освещены основные подходы к направленной терапии онкологических заболеваний. Рассмотрены методы регионарного введения химиотерапевтических препаратов. Дано описание современных систем адресной доставки лекарств. Рассмотрены наиболее распространенные молекулярные векторы, используемые для таргетной терапии рака. Приведены примеры использования различных типов наночастиц, липосом, мицелл в терапии онкологических заболеваний.

Ключевые слова: направленный транспорт, регионарная химиотерапия, липосомы, векторы, наночастицы, моноклональные антитела, лекарственная форма, пассивное нацеливание.

 

Введение 

 

Химиотерапия (ХТ), наряду с хирургическим лечением и лучевой терапией, остается одним из основных методов лечения злокачественных новообразований. В последние два десятилетия в развитии данного направления достигнуты большие успехи — созданы новые препараты, усовершенствованы схемы лечения и методы сопроводительной терапии. Однако до сих пор крайне актуальной остается проблема токсичности цитостатиков. Данная проблема a priori является трудноразрешимой, поскольку метаболические пути и/или структуры, на которые воздействует большинство химиопрепаратов (ХП), в нормальной и опухолевой ткани идентичны. В связи с этим одним из наиболее перспективных направлений развития химиотерапии является разработка систем направлен ного транспорта (НТ) противоопухолевых препаратов. Под направленным транспортом подразумевается процесс доставки препарата избирательно к очагу поражения без значимого повышения концентрации в нормальных органах и тканях. Еще в конце XIX в. немецкий бактериолог Пауль Эрлих использовал определение «волшебная пуля», говоря о препарате, который находил бы и избирательно уничтожал причину болезни, не причиняя вреда организму. Идеи Эрлиха послужили отправной точкой для разработки методик селективного воздействия на клетки опухоли. В настоящее время эти методики избирательного действия объединяют термином «таргетная фармакотерапия» (от англ. target — нацеливать). Можно выделить два принципиальных направления таргетной фармакотерапии: 1) использование регионарного введения препаратов; 2) введение препаратов, связанных со специальными носителями (молекулярными и/или корпускулярными векторами), обладающими тропностью к опухолевой ткани. В данном обзоре предпринята попытка систематизировать и кратко охарактеризовать современные методы направленного лекарственного воздействия на злокачественные новообразования.

 

 

Регионарные методы

 

Регионарная терапия рака заключается в прямой перфузии опухоли или анатомической области, охваченной неопластическим процессом. Технически метод реализуется путем установки в артериальное русло специальных сосудистых катетеров под ультразвуковым или рентгенологическим контролем. Появление внутрисосудистых катетеров нового поколения и прогресс интервенционной рентгенологии способствовали развитию методик артериального сосудистого доступа и распространению регионарной химиотерапии. Во многих исследованиях показано, что регионарная доставка противоопухолевых препаратов обеспечивает высокую местную концентрацию лекарств и более выраженный цитостатический эффект [7, 45, 46]. В настоящее время создан целый ряд клинически применимых технологий лечения опухолей различных видов, стадий и локализаций. Примерами их успешного использования можно считать следующие разработки.

Печеночная артериальная инфузия явилась одним из первых методов регионарного введения лекарственных препаратов, что связано с относительной технической простотой выполнения. Метод реализуется путем катетеризации А. hepatica через Truncus coeliacus под рентгеноангиографическим контролем. Он продемонстрировал свою эффективность как в отношении первичных нерезектабельных опухолей, так и метастатических поражений печени [60, 69]. Показано, что у пациентов с холангиоцеллюлярной карциномой, резистентной к ряду химиопрепаратов, печеночная артериальная перфузия с цисплатином, митомицином С (Mitomycin C, MMC), лейковорином и 5-фторурацилом (5-fluorouracil, 5-FU) приводила к стойкой ремиссии в 9,4% случаев, частичной ремиссии — в 18,9% случаев, что сопровождалось увеличением выживаемости по сравнению с системной химиотерапией [(24,6±14,2) мес против (8,7±5,3) мес; p < 0,001]. Кроме того, у всех пациентов зарегистрировано снижение уровня альфа-фетопротеина сыворотки крови на 50% и отсутствие тромбоза сосудов [53].

В исследовании F. Montagnani и соавт. показано, что печеночная внутриартериальная химиотерапия как метод лечения метастазов колоректальной карциномы показала больший терапевтический ответ по сравнению с внутривенным введением, что подтверждалось достоверным увеличением выживаемости с 14,6 мес до 18,5 мес [57]. Э.И. Гальпериным (ММА им. И.М. Сеченова, отдел хирургии печени) в 45 экспериментах на крысах с опухолью печени (гепатома-27) изучено селективно-окклюзионное и регионарное введение оксалиплатина. Установлено более значимое (на 72 и 50% соответственно) торможение роста опухоли по сравнению с внутривенным введением препарата. В том же исследовании показано, что использование интраоперационной регионарной терапии оксалиплатином при резекции печени позволило увеличить медиану выживаемости больных с 12 до 25 мес [5].

В 1991 г. M. Cantore и G. Fiorentini была предложена методика селективного канюлирования подключичной артерии и суперселективного канюлирования A. thoracica interna и A. thoracica lateralis. В исследовании, проведенном с 1991 по 1995 г., у пациентов с рецидивирующей карциномой молочной железы во внутреннюю грудную артерию постоянно вводились MMC и 5-FU (с доксобруцином или без него); уровень терапевтического ответа составил 89%, полная локальная ремиссия в течение 10 мес составила 62%, выживаемость в течение 48 мес — 52% (при стандартной системной химиотерапии выживаемость не превышала 30%) [24, 37].

В настоящее время проходят I и II фазы испытаний регионарных методов лечения раковых образований поджелудочной железы, мочевого пузыря, матки, яичников, прямой кишки, сигмовидной кишки, а также молочной железы и рака легкого [15, 16, 19, 37].

Одной из разновидностей регионарной терапии является метод одновременной артериальной и венозной блокировки, который позволяет в ограниченной области создать такие условия, как гипоксия, гипероксия или гипертермия. Техника метода заключается в хирургической изоляции анатомической области с последующей перфузией через артерию химиотерапевтических препаратов в условиях локальной гипертермии в сочетании с гипероксией или гипоксией. При проведении лечения необходима система, состоящая из перистальтического насоса с достаточной и контролируемой производительностью, нагревателя для обеспечения гипер-, нормотермии и оксигенатора в случае, если запрограммировано лечение в режиме гипероксии. В экспериментальных моделях, описанных K.R. Aigner (1983), B. Weksler (1993) и др., метод тотальной сосудистой блокады позволил достичь более высокой концентрации препарата в анатомической области, подвергаемой перфузии, по сравнению с системным внутривенным введением. K.R. Aigner и соавт. были первыми, кто представил клинические результаты гипоксической абдоминальной перфузии с аортока-вальной сосудистой блокадой у пациентов с запущенными панкреатическими опухолями, получив среднюю девятимесячную выживаемость и восприимчивость к терапии более 50%. Те же авторы сообщили о многообещающих результатах при лечении рецидивов рака прямой кишки и мочевого пузыря. Вероятно, регионарная гипоксия и гипероксия, возникающие при методе сосудистой блокады, увеличивают противоопухолевый эффект некоторых лекарств (митомицин С, митоксантрон, цисплатин, адриамицин) [15, 16, 43].

Попытки применения регионарной химиотерапии в сочетании с гипоксией путем канюляции Truncus coeliacus или Arteria mesenterica superior и Vena cava inferior предпринимались у пациентов с раком поджелудочной железы [81] и печени [49]. В частности, Guadagni (1998) демонстрировал гипоксию, индуцированную при помощи брюшной аортокавальной сосудистой блокады, что значительно усиливало действие MMC при данной патологии и приводило к исчезновению или уменьшению боли и существенному увеличению выживаемости [43, 83].

Разновидностью регионарной химиотерапии с артериовенозной блокировкой является изолированная перфузия конечностей. Она применяется при первичной саркоме мягких тканей и меланоме конечностей, которые не могут быть радикально удалены. Протоколы лечения меланом нижних конечностей могут быть разделены на две группы: гипертермическая перфузия в условиях гипероксии с мелфаланом (Melphalan), которая демонстрирует терапевтический ответ в 78% случаев; нормотермическая перфузия в условиях гипоксии с MMC, которая демонстрирует терапевтический ответ в 71% случаев [34, 40, 65, 78].

Чтобы уменьшить системную токсичность, но увеличить локальную концентрацию, время транзита и экспозицию тканей антибластическими лекарствами, предложено сочетание временной блокировки артериального русла эфферентными методами, например гемофильтрацией. Гемофильтрация позволяет удалять богатый препаратами ультрафильтрат из циркулирующей крови, что заметно уменьшает системные токсические эффекты химиотерапии. Чаще всего используются стандартные синтетические мембранные фильтры [43, 49]. Muchmore и соавт. предложили метод гемоперфузии при помощи картриджей из активированного древесного угля. Метод позволяет удалять из крови также часть препарата, связанную с циркулирующими белками крови [59]. Авторы применяли метод для лечения неоперабельной панкреатической карциномы, используя MMC и 5-FU, вводимые через катетер в Truncus coeliacus [60], с дополнением программы ХТ, курсом гемофильтра-ции с высокопроницаемым мембранным фильтром. Полученные результаты показали, что частичный терапевтический ответ имел место в 45,5% случаев, стойкая ремиссия — в 45,5% случаев, а у одного пациента (10%) отмечался регресс опухоли, что позволило провести хирургическое лечение. Средняя выживаемость составила 13 мес, тогда как при проведении ХТ и радиотерапии — 6,8 мес.

В исследовании, проведенном Fiorentini и соавт., печеночная артериальная инфузия химиотерапев-тических препаратов в высоких дозах, дополненная гемофильтрацией, сравнивалась с печеночной артериальной инфузией, пролонгированным системным введением цитостатиков в стандартных дозах у пациентов с метастазами колоректальной карциномы. Результаты показали существенное увеличение терапевтического ответа после проведения регионарной химиотерапии с гемофильтрацией и уровнем терапевтического ответа 65%, с годичной выживаемостью 69% и двухлетней — 38% [37, 38].

Одной из разновидностей регионарной химиотерапии является внутриполостная перфузия. Метод регионарной гипертермической перитонеальной перфузии разрабатывался R. Hamazoe (1983) для лечения брюшинных метастазов рака [44]. Позитивные результаты экспериментов позволили разработать ряд клинически применимых методик. В настоящее время они используются как часть комбинированного лечения после операций по поводу опухолей органов брюшной полости, осложненных канцероматозом брюшины, при псевдомиксоме и мезотелиоме брюшины [25, 68]. Лечение проводится после максимального хирургического удаления опухоли и метастатических очагов. Метод заключается в перфузии брюшной полости раствором, содержащим химиотерапевтические лекарства (обычно цисплатин и MMC), при температуре в брюшной полости 42,5°C и потоке более 500 мл/мин. Лечение может выполняться на открытой или закрытой брюшной полости с предварительным внутрибрюшинным введением температурных датчиков и катетеров, соединенных Y-образными коннекторами для обеспечения циркуляции, скорость которой управляется перистальтическим насосом [47, 50].

Таким образом, регионарная внутриартериаль-ная и внутриполостная химиотерапия показали свою эффективность в лечении неопластических повреждений на уровне определенного органа или анатомической области. Терапевтические эффекты обусловлены значительным повышением локальной концентрации препарата без увеличения системных токсических эффектов и в определенных случаях увеличивают антибластомный эффект благодаря гипо-, гипероксии или гипертермии. В настоящее время уже проведены рандомизированные многоцентровые испытания, результаты которых свидетельствуют о большей эффективности регионарной терапии онкологических заболеваний по сравнению с традиционной системной химиотерапией [15, 16, 25, 37].

 

 

Использование носителей-векторов

 

Как уже отмечалось, в основе векторной доставки химиопрепаратов к опухоли лежит идея связывания цитостатика со специфическим носителем, тем или иным образом избирательно накапливающимся в опухолевой ткани. За время разработки идеи направленного транспорта в качестве носителей были предложены различные по своей природе и механизмам взаимодействия с клеткой транспортные системы, которые можно подразделить на молекулярные векторы и корпускулярные носители. Ниже будут рассмотрены наиболее распространенные технологии векторной доставки противоопухолевых химиопрепаратов.

Векторы молекулярной структуры (монокло-нальные антитела, пептидные гормоны, онкофеталь-ные белки, «троянские» пептиды и др.), как правило, являются биологическими макромолекулами — естественными лигандами для рецепторов клеточных мембран и обеспечивают высокую степень избирательности эффекта за счет рецепторопосредованного взаимодействия. Создание конъюгатов позволило увеличить ци тостатическую активность многих противоопухолевых препаратов по сравнению со свободными формами лекарств, поступающими в клетку путем диффузии [12, 23, 33, 64].

Конъюгация препарата с белковым вектором может быть осуществлена различными способами: с помощью непосредственной химической сшивки (в простейшем случае — дисульфидная или тиоэфирная связь) либо с помощью специальных промежуточных сшивающих молекул, так называемых линкеров. В качестве последних наиболее часто используются полиэтиленгликоль (polyethylene glycol — PEG), различные полипептиды и комплекс «авидин—биотин». Способ конъюгации должен удовлетворять двум основным критериям: высокий выход реакции и возможность внутриклеточного расщепления [14, 45, 77]. При использовании полипептидного линкера его расщепление происходит под воздействием клеточных протеаз. Связи другой природы (тиоэфирная, диамидная, дисульфидная) не подвержены действию клеточных ферментов. В этом случае отделение препарата от вектора обеспечивается значительной длиной линкера, например, использованием полиэтиленгли-коля, масса молекул которого может достигать 2 — 3 кДа. Сконструированы и запатентованы конъюгаты представителей практически всех групп цитостатиков (противоопухолевые антибиотики, антиметаболиты, индукторы апоптоза и др.) [66, 85].

Известно, что некоторые виды опухолей (например, рак молочной железы, легкого, головного мозга, некоторые виды лимфом) характеризуются высоким уровнем экспрессии рецептора к трансферрину (TfrR) [27]. Было предложено использовать трансферрин для направленной доставки противораковых препаратов в данные типы опухолей. Созданы конъюгаты данного вектора с рядом противоопухолевых препаратов (док-сорубицин, даунорубицин и др.) и белковых токсинов ^RM107, рицин) [70]. При взаимодействии трансфер-рина со специфическим рецептором на мембране клетки происходит интернализация всего комплекса «белок—препарат». Последний расщепляется внутри-клеточно, и цитостатик реализует свой эффект.

В качестве векторов не менее эффективно могут быть использованы пептидные гормоны, к которым на поверхности клеток имеются специфические рецепторы. В частности, установлено, что для рецепторов десятичленного пептида гонадолиберина (gonadotropin-releasing hormone — LHRH) наблюдается повышенная экспрессия в опухолевых клетках при развитии рака молочной железы, яичников и простаты. Поэтому LHRH может быть использован для направленной доставки лекарств к таким злокачественным образованиям. Так, для конъюгата, состоящего из гонадолиберина, PEG и камптомицина была показана хорошая противоопухолевая активность на мышах. Данная конструкция была нетоксична, и при этом не наблюдалось существенного влияния на репродуктивные функции испытуемых животных, связанного с повышением концентрации LHRH [31, 42].

Наиболее широко в качестве векторов используются моноклональные антитела (monoclonal antibody — mAB) к различным рецепторам на поверхности раковых клеток [уже упоминавшийся TrfR, рецептор фактора роста эпителия (еpidermal growth factor receptor—EGFR), васкулярный эндотелиальный фактор роста (vascular endothelial growth factor — VEGF), CD-рецепторы] [11, 27, 58, 76]. Выработка таких mAB лежит в основе действия онковакцина. Кроме того, иногда используют радиомеченные mAB, которые связываются с клеткой и вызывают ее гибель за счет присутствия в их структуре радионуклидов [11, 76]. Также mAB часто конъюгируют с цитотоксическими антибиотиками и другими лекарственными препаратами с помощью различных линкеров («авидин—биотин», PEG и др.) [76]. Использование конъюгатов на основе mAB к рецепторам часто бывает эффективней, чем использование в качестве векторов естественных лигандов. Так, например, трансферрин обладает ограниченной способностью проникать через гематоэнцефалический барьер, что не позволяет использовать его в терапии онкологических заболеваний мозга. В то же время антитела к трансферриновому рецептору беспрепятственно проникают в ткань мозга [58].

Применение препаратов на основе моноклональ-ных антител в клинической практике демонстрирует хорошие результаты при лечении В-клеточной не-ходжкинской лимфомы (мабтера, ритуксимаб и др.). При ряде опухолей с гиперэкспрессией Her-2 (рак молочной железы, поджелудочной железы, мочевого пузыря, легкого, слюнной железы, остеогенная саркома) успешно применяется гарцептин (тразусту-маб). Для лечения пациентов с поздними стадиями колоректального рака с отдаленными метастазами в 2004 г. FDA был одобрен препарат цетуксимаб (эрбитукс) — моноклональное антитело к рецептору эпидермального фактора роста человека (EGFR, Her-1) [11]. Следует отметить, что использование в качестве белковых векторов моноклональных антител к раково-специфическим антигенам повышает вероятность развития иммунных реакций, что осложняет применение подобных конъюгатов [76].

Для доставки препаратов в опухолевые клетки в качестве молекулярных векторов возможно применение некоторых онкофетальных белков. Их преимущество заключается в отсутствии иммуногенных свойств, высокому сродству к рецепторам и высоком уровне экспрессии рецепторов на опухолевых клетках. Наиболее изученным представителем данного класса является а-фетопротеин (а-FP). Это гликопротеин (69 кДа), близкий по структуре к сывороточному альбумину человека. a-FP появляется в развивающемся эмбрионе млекопитающих и полностью исчезает из крови сразу после рождения. Однако он может появляться в крови взрослых особей при развитии рака печени и репродуктивных органов [22]. a-FP в крови способен связывать различные компоненты сыворотки, включая жирные кислоты, стероиды и пр., а также обладает сродством к поверхности раковых клеток [1]. Конъюгирование a-FP с различными цитотоксическими антибиотиками (доксорубицин, карминомицин) позволяет увеличить их противораковую активность [52, 75]. В экспериментах in vivo для таких конъюгатов было показано ингибирование опухолевого роста и заметное увеличение продолжительности жизни мышей, подвергаемых терапии [52, 54, 75].

В качестве альтернативы классическим белковым векторам, которые обеспечивают интернализацию конъюгата с помощью рецепторопосредованного эн-доцитоза, предложено использовать так называемые «троянские» пептиды (cell penetrating peptides — CPP) [30]. Данные пептиды способны доставлять в клетки различные ковалентно пришитые гидрофильные молекулы (ДНК, белки, лекарства) без нарушения целостности плазматической мембраны, что делает их перспективными объектами современной молекулярной медицины. Пенетратин (pAntp), 16-членный фрагмент гомеодоменного белка антеннопедии из D. melanogaster [29], является типичным и наиболее изученным представителем CPP. Однако, несмотря на колоссальное число работ, посвященных pAntp, механизм его переноса через клеточную мембрану остается до конца не установленным. Известно, что для pAntp возможно как прямое (за счет дестабилизации бислоя) проникновение в клетку, так и интернализация посредством эндоцитоза [84]. Возможно, энергозависимый путь проникновения CPP в клетку связан с рафтопосредованным эндоцитозом. Использование «троянских» пептидов в качестве вектора является перспективным, поскольку такие гибридные конструкции зачастую обладают гораздо меньшими размерами по сравнению с описанными выше конъюгатами на основе mAB и просты в получении. В частности, для pAntp с ковалентно пришитым доксорубицином было показано эффективное подавление опухолевого роста в мозге мышей [73]. При этом pAntp обеспечивал доставку доксорубицина через гематоэнцефалический барьер.

В 80-е годы ХХ в. было предложено использовать в качестве вектора нуклеиновые кислоты. Наиболее перспективными оказались комплексы низкомолекулярной ДНК с антибиотиками антрациклинового ряда (карминомицин, адриамицин). В эксперименте на крысах с саркомой M-1 показано, что использование комплекса «ДНК — адриамицин» приводит к торможению роста опухолей у всех животных и достоверно увеличивает продолжительность их жизни по сравнению со свободным адриамици-ном [4, 8]. Ю.П. Вайнбергом продемонстрирована высокая противолейкозная активность комплекса «ДНК—карминомицин» [3]. Э.В. Меркуловым и соавт. впервые использован конъюгат «ДНК—адриамицин» в комплексном лечении больных с онкологическими заболеваниями (рак молочной железы, легких, толстого кишечника в III—IV стадиях). Клинические эффекты были сопоставимы со свободным адриа-мицином, но в процессе лечения с использованием конъюгата отмечено значительное снижение токсических реакций [8, 10].

Таким образом, специфичность действия конъюгата определяется, прежде всего, структурой и типом вектора. В идеале для каждой опухоли можно разработать уникальный, специфичный по рецептору конъюгат «вектор—цитостатик». Однако, несмотря на многочисленные исследования и определенные успехи в этой области, немногие конъюгаты «дошли» от лаборатории до пациента. Их клиническое применение ограничено не только сложностью конструирования, высокой стоимостью, но и особенностями метаболизма подобных комплексов. Так, наличие растворимых опухолевых антигенов, связывающих препарат в крови, а также недостаточная плотность рецепторов на ткани опухоли или наличие аналогичных рецепторов на соматических клетках уменьшают клиническую эффективность направленных препаратов [11, 12].

Корпускулярные носители. Механизмы действия корпускулярных носителей отличаются от таковых у пептидных векторов. Они не подразумевают строгой молекулярной и/или рецепторной специфичности, а основаны на явлении «пассивного нацеливания». Последнее основано на таких особенностях опухолевой ткани, как повышенная проницаемость капилляров и нарушение лимфодренажа. Эти свойства способствуют проникновению и накоплению в опухоли наночас-тиц и соответственно включенных в них лекарств. Кроме того, оптимизация свойств частиц меняет фармакокинетику препарата, например, увеличивает продолжительность циркуляции в крови комплекса «препарат—носитель», что повышает эндоцитоз препарата опухолевыми клетками.

Как правило, корпускулярные носители представляют собой микрочастицы, созданные на основе биосовместимых и биоразлагаемых полимерных композиций. В ряде случаев лекарственное вещество образует химическую связь с носителем. Вещество, не образующее ковалентных связей с носителем, может быть распределено в «теле» частицы, организовано в виде мицеллы, капсулировано, интегрировано в отдельных областях частицы или адсорбировано на ее поверхности [56, 73]. Главными свойствами корпускулярных носителей, определяющими эффективность их использования в качестве носителей химиопре-паратов, являются их биоразлагаемость и размер. Показано, что оптимальный диаметр частиц находится в интервале 10—300 нм [36]. Именно соотношением размеров и поверхностных свойств транспортных частиц обусловлена их кинетика, тканеспецифичность и возможность проникновения через биологические барьеры. Наночастицы с размерами от 50 до 200 нм обладают тропностью к большинству опухолевых тканей [35, 36]. Общепринятой классификации носителей для направленной доставки лекарств не существует. Часто в литературе используется термин «наночасти-ца», включающий все возможные корпускулярные структуры нанодиапазона вне зависимости от состава, механизма получения и свойств.

Ниже будут рассмотрены группы частиц, предложенные для направленной терапии в онкологии.

Липосомы представляют собой микроскопические сферические везикулы с размером частиц меньше 1 мкм, состоящие из одного или нескольких сплошных липидных слоев, разделенных водной фазой. Пожалуй, липосомы являются одними из первых систем направленной доставки лекарств. С момента их открытия (Bangham et al., 1965) липосомы использовались как модели клеточных мембран, но затем они получили более широкое распространение как средство направленной терапии. Многие липосомаль-ные препараты дошли до клинических испытаний, некоторые из них лицензированы.

Мембрана липосом состоит из природных фосфо-липидов, что определяет их многие привлекательные качества. Они нетоксичны, биодегадируемы, при определенных условиях могут поглощаться клетками, их мембрана может сливаться с клеточной мембраной, что приводит к внутриклеточной доставке их содержимого [35, 39]. Кроме того, вещество, заключенное в липосомы, защищено от воздействия ферментов, что увеличивает эффективность препаратов, подверженных биодеструкции в биологических жидкостях. Еще одно важное преимущество липосом как лекарственной формы — постепенное высвобождение инкорпорированного препарата, что увеличивает время действия лекарства [9].

В липосомы могут включаться вещества различных классов, при этом низкомолекулярные водорастворимые препараты содержатся преимущественно во внутренней водной фазе липосом, а высокомолекулярные липофильные вещества сорбируются на их наружных поверхностях в основном за счет образования водородных связей с полярными группами липидов [9, 35, 56].

Липосомы имеют иной характер распределения в организме, нежели само лекарственное вещество. Например, при внутривенном введении они не выходят за пределы кровотока, т.е. плохо проникают в органы и ткани. Следовательно, резко понижается токсическое действие препарата, заключенного в липосомы [9, 71]. С другой стороны, это свойство служит основой для направленной доставки химиотерапевтических препаратов в солидные опухоли и очаги воспаления, так как капилляры, снабжающие эти области кровью, как правило, сильно перфорированы. Следовательно, липосомы могут накапливаться в опухоли. Это явление получило название «пассивное нацеливание». Подобная фармакокинетика свойственна большинству частиц микро- и нанодиапазона, за некоторым исключением (наночастицы размером 1—2 нм) [35, 39].

Однако липосомы, как и другие микрочастицы, в кровотоке довольно быстро захватываются клетками ретикулоэдотелиальной системы (РЭС). Это происходит вследствие взаимодействия липосом с белками плазмы — опсонинами (в основном компонентами комплемента). Опсонины «метят» липосомы, делая их мишенями для клеток РЭС [9]. С целью повышения эффективности пассивного транспорта в опухоль липосомы (как и другие наночастицы) модифицируют амфифильными поверхностно-активными веществами, например полиэтиленгликолем [14, 77]. Гибкие молекулы PEG создают в примембранной области избыточное осмотическое давление. Эти так называемые «стерически стабилизированные» липосомы становятся как бы невидимыми для РЭС (отсюда другое название — «stealth liposomes»). Время циркуляции стерически стабилизированных липосом увеличивается с нескольких часов до 2 и более дней. Прошли клинические испытания и успешно используются препараты на основе стелс-липосом, например доксил (Doxil SEQUUS Pharmaceuticals, USA), келикс (Caelyx, Schering-Plough, USA) и др. [9, 71].

В настоящее время на мировом фармацевтическом рынке появилось несколько липосомальных противоопухолевых препаратов, принадлежащих к классу антибиотиков антрациклинового ряда [9, 71]. Кардиотоксичность антрациклинов — один из основных факторов, ограничивающих их применение в онкологии. Поскольку проявление кар-диотоксического действия зависит от дозы и резко повышается при кумуляции, противоопухолевую активность антрациклиновых антибиотиков нельзя использовать полностью. В связи с этим включение антибиотиков в липосомы позволило не только использовать их в полном объеме, но и повысить дозу препаратов. Последнее возможно в связи с измененной фармакокинетикой липосомального доксорубицина и меньшим накоплением его в сердечной мышце. Преимуществом использования липосомальной формы доксорубицина является снижение не только кардиотоксичности, но и других его побочных действий — миелотоксичности, периферических нейропатий, уменьшение тошноты и рвоты, алопеции, снижение угнетения иммунной системы, а главное — накопление липосомальной формы доксорубицина в опухоли в больших концентрациях по сравнению с его свободной формой [51, 71]. Используются следующие липосомальные препараты с антрациклиновыми антибиотиками: даунозом (Daunoxome, Nexstar Pharmaceutical, USA) представляет собой липосомы, состоящие из дис-теарилфосфатидилхолина и холестерина, величиной около 60 нм в диаметре, содержащие даунорубицин; липодокс (ЗАО «Биолек», Харьков, Украина) представляет собой липосомы, состоящие из яичного высокоочищенного фосфатидилхолина, величиной около 120 нм в диаметре, содержащие доксорубицин; келикс (Caelyx ) и доксил (Doxil ) — вышеупомянутые «стелс-липосомы», содержащие доксорубицин.

Успешные эксперименты по созданию первых липосомальных препаратов для таргетной химиотерапии ряда опухолей послужили стимулом к исследованию включения в липосомы цитостатиков различных групп. Однако включение в липосомы по-разному влияет на эффективность и безопасность лекарств. Поэтому необходимо выбрать препарат, у которого значительно повышается терапевтический индекс и, следовательно, эффективность in vivo. При включении в липосомы таких цитостатиков, как метотрексат и цитозар, их токсичность возрастает; токсичность других средств, например антрациклинов, наоборот, снижается [26].

В настоящее время получен ряд липосомальных форм производных платины, удобных для внутривенного и внутриполостного введений. Разработка данных препаратов направлена на снижение характерной для платиновых соединений нефротоксичности. Выпущенный американской компанией The Liposome Company препарат ароплатин (Aroplatin, L-NDDP — neodecanoato-trans-R,R-1,2-diaminocyclohexane platinum) представляет собой липофильный аналог цис-платина, заключенный в многослойные липосомы, в клинических испытаниях он показал широкий спектр противоопухолевой активности [32].

Разработана технология включения винкристина в липосомы, содержащие дистероилфосфатидилхо-лин и холестерин в молярном соотношении 55:45. В экспериментальных исследованиях показано, что эффективность липосомального винкристина выше, а токсичность ниже, чем у свободного. По мере увеличения диаметра везикул противоопухолевая активность липосомальной формы снижалась [36, 63].

Таким образом, эффективность липосомальных противоопухолевых препаратов, в отличие от обычных растворов препаратов, обусловлена снижением токсичности и пассивным нацеливанием в опухолевые клетки.

Нанокапсулы представляют собой сплошные матрицы, в которых распределяется активное вещество. Чаще всего имеют форму, приближенную к форме шара (отсюда название — наносферы), реже — другие модификации (нанотрубки, нанокристаллы и др.). Матрица частицы может состоять из металлов (ферромагнетики, золото, серебро), неорганических веществ (фосфаты, карбонаты, силикаты), полимеров синтетических (полистирол, полиакрилат, полилак-тиды) и натуральных (альбумин, желатин, хитозан, декстран).

Неорганические наночастицы применяются как субстрат для термо- или радиотерапии опухолей, которые основаны на способности частиц аккумулировать магнитное или фотонное излучение и затем превращать его в тепловые лучи, приводящие к деструкции опухоли [28]. Наночастицы вводятся внутривенно или непосредственно в опухоль, которая затем подвергается различным воздействиям: инфракрасное, рентгеновское, лазерное излучение, магнитное поле (брахитерапия). Так как частицы концентрируются преимущественно в опухоли (пассивное нацеливание), воздействие на здоровые ткани минимально, а опухолевые клетки разрушаются [13]. Аналогичным образом используются наночастицы золота, которые, кроме того, оказывают собственное цитотоксическое действие [6].

Успешно прошли клинические испытания альбуминовые наносферы с таксолом. Инъекционная форма таксола требует растворителей, которые вызывают такие побочные эффекты, как анемию и тошноту. Препарат на основе альбуминовых наночастиц абраксан (Abraxane, American Pharmaceutical Partners Inc.) доказал в клинических испытаниях большую эффективность и низкую токсичность, чем препарат таксол. В 2005 г. абраксан был одобрен FDA для лечения рака молочной железы [41].

Микросферы из альбумина и желатина, содержащие радионуклиды, широко применяются для диагностики опухолей легких, костной ткани [«Микросферы альбумина, 99мТс», «Альбумин, 131I» (ФГУП «НИФХИ им. Л.Я. Карпова», Россия), «ТСК-14», «TCK-21» (CIS, Франция) и др.].

Созданы биополимерные наночастицы на основе полилактидов с доксорубицином [20], паклитакселом [82]. Все они показали высокую противоопухолевую активность in vitro. In vivo при введении препарата мышам с опухолью Эрлиха наблюдалось избирательное накопление наночастиц в ткани опухоли, уменьшение размеров опухоли более быстрыми темпами.

Похожие результаты получены при изучении эффективности новых полимерных наночастиц на мышах с привитой аденокарциномой молочной железы. По данным Mansoor и Amiji [55], сложные наночастицы, состоящих из двух полимеров, несущие паклитаксел и церамид, в опытах позволили не только осуществить доставку цитостатика в опухоль (что подтверждалось высоким содержанием наночастиц в ней), но и способствовать преодолению резистентности опухоли к химиотерапии за счет запуска в ней механизмов апоптоза.

Р.Н. Аляутдин и соавт. в экспериментах на животных продемонстрировали возможность транспорта лекарств через гематоэнцефалический барьер с помощью наночастиц. Для этих целей в эксперименте использованы наносферы из полибутилцианоакрилата с доксорубицином, модифицированные полисорбатом 80 (Tween® 80) [17]. Изучение химиотерапевтической активности этой лекарственной формы на ортотопиче-ской модели опухоли головного мозга — глиобласто-ме 101/8 крыс показало ее высокую эффективность: продолжительность жизни животных по сравнению с контролем увеличилась на 84%. Механизм доставки лекарственных веществ в мозг с помощью наночас-тиц окончательно не установлен. Согласно одной из гипотез, полибутилцианоакрилатные наночастицы, модифицированные полисорбатом 80, проникают в эндотелиальные клетки капилляров мозга путем рецепторопосредованного эндоцитоза [48, 67].

Мицеллы — частицы в коллоидных системах, состоящие из нерастворимого в данной среде ядра очень малого размера, окруженного стабилизирующей оболочкой адсорбированных ионов и молекул растворителя [62, 79]. Образование мицелл происходит в процессе самосборки при определенных условиях.

В последние годы мицеллы, образованные поверхностно-активными блок-сополимерами, интенсивно изучались в качестве потенциальных «нано-носителей» лекарственных препаратов или других веществ с практически полезными свойствами. Показно, что полимерные мицеллы диаметром менее 100 нм легче усваиваются опухолью, нежели крупные липосомы [36, 45]. Кроме того, наличие неполярного гидрофобного ядра позволяет включать в состав мицеллы многие нерастворимые лекарственные вещества. В настоящее время несколько препаратов на основе полимерных мицелл проходят клинические испытания [79].

NK911 — мицеллярная форма доксорубицина проходит 1-ю стадию испытаний. Препарат в максимальной дозировке (эквивалентно свободной форме цитостатика) вводится пациентам с 4-й стадией рака поджелудочной железы. У всех больных отмечен частичный регресс заболевания [80].

SP1049C — препарат, содержащий доксорубицин и два неионных плюрониловых блок-сополимера. По данным 2-й фазы клинических испытаний, SP1049C эффективен в качестве монотерапии рака пищевода [18].

Генексол-РМ — полимерная мицелла на основе паклитаксела — первый препарат подобного типа, который получил одобрение для клинического использования в Южной Корее; проходит 2-ю фазу испытаний в США. Генексол применяется для лечения рака молочной железы и, подобно абраксану, уменьшает побочные эффекты паклитаксела [74].

Говоря о транспортных системах на основе нано-частиц, нельзя не упомянуть о таких структурах, как фуллерены и дендримеры.

Фуллерены представляют собой полые углеродные капсулы, образованные атомами углерода. Главная их особенность — каркасная форма: молекулы выглядят как замкнутые, полые внутри «оболочки». Самая знаменитая из углеродных каркасных структур — это фуллерен С60. Сами по себе углеродные фуллерены являются сильными окислителями и обладают цитотоксичностью, связанной с индукцией перекисного окисления липидов [72], поэтому для создания фуллеренов с удовлетворительной биосовместимостью необходимы их химические модификации. Например, создана лекарственная форма на основе паклитаксела, ковалентно связанного с наночастицей фуллерена С60. Использование такой лекарственной формы связано с целым рядом преимуществ, например, со значительным увеличением периода полураспада конъюгата в сыворотке, который составляет около полутора часов [86].

Дендримеры представляют собой новый тип полимеров, имеющих не линейное, а «ветвящееся» строение. Дендримеры получают из мономеров (полиамидоамин, аминокислота лизин), проводя последовательные конвергентную и дивергентную полимеризацию и задавая таким способом характер ветвления. «Целевые» молекулы связываются с денд-римерами либо путем образования комплексов с их поверхностью, либо встраиваясь глубоко между их отдельными цепями. Кроме того, на поверхности дендримеров можно стереоспецифически расположить необходимые функциональные группы, которые с максимальным эффектом будут взаимодействовать с клетками. Так, показано, что применение дендриме-ров с фолиевой кислотой и метотрексатом значительно уменьшают токсичность последнего и повышают выживаемость мышей [21].

 

 

Заключение

 

Таким образом, таргетная антибластическая терапия является одним из наиболее перспективных и развивающихся направлений современной онко-фармакологии. Многочисленные исследования, посвященные таргетной терапии рака, демонстрируют лучшую фармакокинетику, возможность оптимизации дозировки, снижение системной токсичности векторных цитостатиков по сравнению с их свободной формой. При этом необходимо отметить, что, несмотря на достижения последних лет в области направленного транспорта, многие работы носят экспериментальный характер и еще далеки от клиники. Главным фактором, сдерживающим широкое внедрение лекарств направленного действия, является крайне высокая стоимость эффективных векторов-носителей. Однако результаты современных исследований в области молекулярной биологии и биоинженерии позволяют надеяться, что в ближайшем будущем станет возможным получение данных соединений в масштабах, близких к промышленным. Это станет еще одним шагом на пути реализации идеи «магической пули» П. Эрлиха и позволит приблизиться к решению одной из главных проблем медицины — проблеме радикального излечения рака.

 

 

Литература

 

1. Абелев, Г.И. Альфа-фетопротеин — взгляд в биологию развития и природу опухолей / Г.И. Абелев // Соро-совский образовательный журнал. — 1998. — № 9. — C.8—13.

2. Антонов, А.Р. Нанотехнологии и наноматериалы для биологии и медицины: материалы конф. / А.Р. Антонов, Ю.И. Склянов. — Новосибирск, 2007. — С.3—11.

3. Вайнберг, Ю.П. Изучение противолейкозной активности комплекса карминомицина с высокополимерной ДНК / Ю.П. Вайнберг [и др.] // Антибиотики. — 1980. — № 6. — С.454—458.

4. Вайнберг, Ю.П. Физико-химические и биологические свойства комплекса ДНК с карминомицином / Ю.П. Вайн-берг [и др.] // Медицина. — 1980. — № 9. — C.18—22.

5. Гальперин, Э.И. Интраоперационная и регионарная адъювантная химиотерапия колоректального рака печени / Э.И. Гальперин, Т.Г. Дюжева, Э.К. Гусейнов, О.Ю. Стрельцова // Анналы хирургической гепатоло-гии. — 2006. — Т. 11, № 11. — С.36—40.

6. Дыкман,Л.А. Наночастицы золота: получение, функцио-нализация, использование в биохимии, иммунохимии / Л.А. Дыкман, В.А. Богатырев // Успехи химии. — 2007. — Т. 76, № 2. — С.199—213.

7. Интервенционная радиология в онкологии (пути развития и технологии) / под ред. А.М. Гранова, М.И. Давыдова.— СПб.: Фолиант, 2007. —C.228.

8. Каплина, Э.Н. Деринат — природный иммуномодулятор для детей и взрослых / Э.Н. Каплина, Ю.П. Вайнберг. — М.: Научная книга, 2005. — C.216.

9. Каплун, А.П. Липосомы и другие наночастицы как средство доставки лекарственных веществ / А.П. Каплун, Ле Банг Шон, Ю.М. Краснопольский, В.И. Швец // Вопросы медицинской химии.— 1999.— № 45.

10. Меркулов, Э.В. Способ лечения злокачественных образований / Э.В. Меркулов [и др.].— Патент RU. Кл. А 61. К 31/70 № 2004972. — 1993.

11. Никитин, Е.А. «Волшебные пули»: моноклональные антитела в онкологии (обзор) / Е.А. Никитин, О.И. Глазкова // Лечащий врач. — 2007. — № 6. — С.8—11.

12. Северин, Е.С. Проблемы и перспективы современной противоопухолевой терапии / Е.С. Северин, А.В. Родина // Успехи биологической химии. — 2006. —Т. 46. — С.43—64.

13. Чулкин,Д. Производство микроисточников и микросфер для брахитерапии / Д. Чулкин // Российские нанотехнологии — 2009. — Т. 4, № 7/8. — С.16—18.

14. Agarwal, A. Dextran conjugated dendritic nanoconstructs as potential vectors for anti-cancer agent / A. Agarwal, U. Gupta, A. Asthana, N.K. Jain // Biomaterials. — 2009. — Vol. 30(21). — P.3588—3596.

15. Aigner, K.R. Celiac axis infusion and microembolization for advanced stage III/IV pancreatic cancer--a phase II study on 265 cases / K.R. Aigner, S. Gailhofer // Anticancer Res. — 2005. —Vol. 25(6C). — P.4407—4412.

16. Aigner, K.R. Regional versus systemic chemotherapy for advanced pancreatic cancer: a randomized study / K.R. Aigner, S. Gailhofer, S. Kopp // Hepatogastroenterolo-gy. — 1998. —Vol. 45(22). — P.1125—1129.

17. Alyautdin, R.N. Delivery of loperamide across the blood brain barrier with polysorbate 80 coated polybutylcyanoacrylate nanoparticles / R.N. Alyautdin, V.E. Petrov, K. Langer [et al.] // Pharm. Res. — 1997. — № 14. — P.325—328.

18. Armstrong, A. SP1049C as first-line therapy in advanced (inoperable or metastatic) adenocarcinoma of the oesophagus: A phase II window study / A. Armstrong, J. Brewer [et al.] // Journal of Clinical Oncology. — 2006. — Vol. 24, № 18. — P.40—45.

19. Asaishi, K. The significance of intra-arterial infusion therapy for neoadjuvant chemotherapy / K. Asaishi, M. Okazaki, A. Okazaki [et al.] // Gan To Kagaku Ryoho. — 1994. — Vol. 21. — P.264—271.

20. Yadav, A.K. Development and characterization of hyaluronic acid-anchored PLGA nanoparticulate carriers of doxorubicin / A.K. Yadav, P. Mishra, A.K. Mishra [et al.] // Nanomedicine: nanotechnology, biology and medicine. — 2007. — № 3. — P.246—257.

21. Bai, S. Recent progress in dendrimer-based nanocarriers / S. Bai, C. Thomas, A. Rawat, F. Ahsan // Crit. Rev. Ther. Drug Carrier Syst. — 2006. — Vol. 23, № 6. — P.437—495.

22. Ball, D. Alpert E Alpha-fetoprotein levels in normal adults / D. Ball, E. Rose // Am. J. Med. Sci. — 1992. — Vol. 303(3). — P.157—159.

23. Bidwell, G.L. 3rd A thermally targeted elastin-like polypeptide-doxorubicin conjugate overcomes drug resistance / G.L. Bidwell 3rd, A.N. Davis, I. Fokt [et al.] // Invest New Drugs. — 2007. — Vol. 25(4). — P.313—326.

24. Cantore, M. Four years experience of primary intra-arterial chemotherapy (PIAC) for locally advanced and recurrent breast cancer / M. Cantore, G. Fiorentini, G. Cavazzini [et al.] // Minerva Chir. — 1997. — Vol. 52(9). — P.1077—1082.

25. Cavaliere, F. 120 peritoneal carcinomatoses from colorectal cancer treated with peritonectomy and intra-abdominal chemohyperthermia: a S.I.T.I.L.O. multicentric study / F. Cavaliere, M. Valle, M. De Simone [et al.] // In Vivo. — 2006. — Vol. 20(6A). — P.747—750.

26. Chen, C. The freeze-thawed and freeze-dried stability of cytarabine-encapsulated multivesicular liposomes / C. Chen, D. Han, Y. Zhang [et al.] // Int. J. Pharm. — 2010. — Vol. 15, № 387(1—2). — P.147—153.

27. Cheng, Y. Structure of the human transferrin receptor-transferrin complex / Y. Cheng, O. Zak, P. Aisen [et al.] // Cell. — 2004. — № 6. — P.565—576.

28. Dave, S.R. Monodisperse magnetic nanoparticles for biodetection, imaging, and drug delivery: a versatile and evolving technology/ S.R. Dave, X. Gao // Wiley Interdiscip. Rev. Nanomed Nanobiotechnol. — 2009. — Vol. 1(6). — P.583—609.

29. Derossi, D. The third helix of the Antennapedia homeodomain translocates through biological membranes / D. Derossi, A.H. Joliot, G. Chassaing, A. Prochiantz // J. Biol. Chem. — 1994. — Vol. 269. — P.10444—10450.

30. Deshayes, S. Cell-penetrating peptides: tools for intracellular delivery of therapeutics / S. Deshayes, M.C. Morris, G. Divita, F. Heitz // Cell Mol. Life Sci. — 2005. — № 62. — P.1839—1849.

31. Dharap, S.S. Tumor-specific targeting of an anticancer drug delivery system by LHRH peptide / S.S. Dharap, Y. Wang, P. Chandna [et al.] // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. — 2005. — № 102 — P.12962—12697.

32. Dragovich, T. A Phase 2 trial of the liposomal DACH platinum L-NDDP in patients with therapy-refractory advanced colorectal cancer / T. Dragovich, D. Mendelson, S. Kurtin [et al.] // Cancer Chemother Pharmacol. — 2006. — Vol. 58(6). — P.759—764.

33. Dubikovskaya, E.A. Overcoming multidrug resistance of small-molecule therapeutics through conjugation with releasable octaarginine transporters / E.A. Dubikovskaya, S.H. Thorne, T.H. Pillow [et al.] // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. — 2008. — Vol. 105(34). — P.12128—12133.

34. Duprat, J.P. Long-term response of isolated limb perfusion with hyperthermia and chemotherapy for Merkel cell carcinoma / J.P. Duprat, A.L. Domingues, E.G. Coelho [et al.] // Eur. J. Surg. Oncol. — 2009. — Vol. 35(6). — P.568—572.

35. Ebbesen, M. Nanomedicine: techniques, potentials, and ethical implications / M. Ebbesen, T.G. Jensen // J. Biomed. Biotechnol. — 2006. — № 5. — P. 515—519.

36. Euliss, L.E. Imparting size, shape, and composition control of materials for nanomedicine / L.E. Euliss, J.A. DuPont, S. Gratton, J. DeSimone // Chem. Soc. Rev. — 2006. — Vol. 35, № 11. — P.1095—1104.

37. Fiorentini, G. Hepatic arterial chemotherapy in combination with systemic chemotherapy compared with hepatic arterial chemotherapy alone for liver metastases from colorectal cancer: results of a multi-centric randomized study / G. Fiorentini, M. Cantore, S. Rossi [et al.] // In Vivo. — 2006. — Vol. 20(6A). — P.707—709.

38. Fiorentini, G. Is there a new drug beyond floxuridine for intra-arterial hepatic chemotherapy in liver metastases from colorectal cancer? / G. Fiorentini, S. Rossi, P. Bernardeschi [et al.] // J. Clin. Oncol. — 2005. — Vol. 20, № 23(9). — P.2105; author reply 2106. PubMed PMID: 15774801.

39. Gholam, A. Micro- and nanoparticulates / A. Gholam, G.A. Peyman // Advanced Drug Delivery Reviews. — 2005. — Vol. 57. — P.2047—2052.

40. Grabellus, F. Evaluation of 47 soft tissue sarcoma resection specimens after isolated limb perfusion with TNF-alpha and melphalan: histologically characterized improved margins correlate with absence of recurrences / F. Grabellus, C. Kraft, S.Y. Sheu [et al.] // Ann. Surg. Oncol. — 2009. — Vol. 16(3). — P.676—686.

41. Gradishar, W.J. Albumin-bound paclitaxel: a next-generation taxane / W.J. Gradishar // Expert Opin Pharmacother. — 2006. — Vol. 7(8). — P.1041—1053.

42. Grundker, C. Gonadotropin-releasing hormone receptor-targeted gene therapy of gynecologic cancers / C. Grundker, N.A. Huschmand, G. Emons // Mol. Cancer Ther. — 2005. — № 4 — P.225—231.

43. Guadagni, S. Pharmacokinetics of mitomycin C in pelvic stopflow infusion and hypoxic pelvic perfusion with and without hemofiltration: a pilot study of patients with recurrent unresectable rectal cancer / S. Guadagni, K.R. Aigner, G. Palumbo [et al.] // J. Clin. Pharmacol. — 1998. — Vol. 38(10). — P.936—944.

44. Hamazoe, R. Experimental studies on continuous hyperthermic peritoneal perfusion in the treatment for peritoneal metastases of cancer / R. Hamazoe // Nippon Geka Gakkai Zasshi. — 1983. — Vol. 84(11). — P.1117—1129.

45. Kamps, J.A., Konig G.A., Velinova M.J. [et al.] // L. Drug Targeting. — 2000. Vol. 8. — P.235—245.

46. Kern, W. Phase 1 and pharmacokinetic study of hepatic arterial infusion with oxaliplatin in combination with folinic acid and 5-fluorouracil in patients with hepatic metastases from colorectal cancer / W. Kern, B. Beckert, N. Lang [et al.] // Ann. Oncol. — 2001. — Vol. 12, № 5. — P.599—603.

47. Kim, J.Y. A controlled clinical study of serosa-invasive gastric carcinoma patients who underwent surgery plus intraperitoneal hyperthermo-chemo-perfusion (IHCP) / J.Y. Kim, H.S. Bae // Gastric Cancer. — 2001. — № 1. — P.27—33.

48. Kreuter, J. Apolipoprotein mediated transport of nanoparticle bound drugs across the blood brain barrier / J. Kreuter, D. Shamenkov, V. Petrov [et al.] // J. Drug Target. — 2002. — № 10. — P.317—325.

49. Ku, Y. Single catheter technique of hepatic venous isolation and extracorporeal charcoal hemoperfusion for malignant liver tumors / Y. Ku, T. Fukumoto, M. Tominaga [et al.] // Am. J. Surg. — 1997. — Vol. 173(2). — P.103—109.

50. Lang, S.A. The techniques of peritonectomy and hyperthermic intraperitoneal chemotherapy / S.A. Lang, G. Glockzin, M.H. Dahlke [et al.] // Zentralbl Chir. — 2009. — Vol. 134(5). — P.443—449.

51. Leonard, R.C. Improving the therapeutic index of anthracycline chemotherapy: focus on liposomal doxorubicin (Myocet) / R.C. Leonard, S. Williams, A. Tulpule, A.M. Levine // Oliveros Breast. — 2009. — Vol. 18(4). — P.218—224.

52. Li, M. Effects of alpha fetoprotein on escape of Bel 7402 cells from attack of lymphocytes / M. Li, X. Liu, S. Zhou [et al.] // BMC Cancer. — 2005. — № 5. — C.96.

53. Lin, C.P. Clinical effects of intra-arterial infusion chemotherapy with cisplatin, mitomycin C, leucovorin and 5-flourouracil for unresectable advanced hepatocellular carcinoma / C.P. Lin, H.C. Yu, J.S. Cheng [et al.] // J. Chin. Med. Assoc. — 2004. — Vol. 67(12). — P.602—610.

54. Lutsenko, S.V. Antitumor activity of a-fetoprotein and epidermal growth factor conjugates in vitro and in vivo / S.V. Lutsenko, N.B. Feldman, G.V. Finakova [et al.] // Tumour Biol. — 2000. — № 5 — P.367—374.

55. Mansoor, M. Biodistribution and Pharmacokinetic Analysis of Paclitaxel and Ceramide Administered in Multifunctional Polymer-Blend Nanoparticles in Drug Resistant Breast Cancer Model / M. Mansoor, L.E. Amiji [et al.] // Molecular pharmaceutics. — 2008. — Vol. 5, № 4. — P.516—526.

56. Medvedeva, N.V. Nanobiotechnology and nanomedicine / N.V. Medvedeva, O.M. Ipatova, Iu.D. Ivanov [et al.] // Biomed Khim. — 2006. — Vol. 52, № 6. — P.529—546.

57. Montagnani, F. Progression-free survival in bevacizumab-based first-line treatment for patients with metastatic colorectal cancer: is it a really good end point? / F. Montagnani, C. Migali, G. Fiorentini // J. Clin. Oncol. — 2009. — Vol. 27(28). — P.132—133.

58. Moos, T. Restricted transport of anti-transferrin receptor antibody (OX26) through the blood-brain barrier in the rat / T. Moos, E.H. Morgan // Neurochem. — 2001. — № 79. — P.119—129.

59. Muchmore, J.H. Regional chemotherapy plus hemofiltration for the treatment of regionally advanced malignancy / J.H. Muchmore // Cancer. — 1996. — Vol. 78(5). — P.941—943.

60. Muchmore, J.H. Regional chemotherapy for inoperable pancreatic carcinoma / J.H. Muchmore, J.E. Preslan, W.J. George // Cancer. — 1996. — Vol. 78. — P.664—673.

61. Muchmore, J.H. Regional chemotherapy: overview / J.H. Muchmore, H.J. Wanebo // Surg. Oncol. Clin. N. Am. — 2008. — Vol. 17(4). — P.709—730.

62. Nahar, M. Functional polymeric nanoparticles: an efficient and promising tool for active delivery of bioactives / M. Nahar, T. Dutta, S. Murugesan [et al.] // Crit. Rev. Ther. Drug Carrier Syst. — 2006. — № 23. — P.259—318.

63. Noble, C.O. Characterization of highly stable liposomal and immunoliposomal formulations of vincristine and vinblastine / C.O. Noble, Z. Guo, M.E. Hayes [et al.] // Cancer Chemother Pharmacol. — 2009. — Vol. 64(4). — P.741—751.

64. Ohkawa, K. Bovine serum albumin-doxorubicin conjugate overcomes multidrug resistance in a rat hepatoma / K. Ohkawa, T. Hatano, K. Yamada [et al.] // Cancer Res. — 1993. — № 15. — P.4238—4242.

65. Padussis, J.C. Pharmacokinetics & drug resistance of melphalan in regional chemotherapy: ILP versus ILI / J.C. Padussis, S.N. Steerman, D.S. Tyler, P.J. Mosca // Int. J. Hyperthermia. — 2008. — Vol. 24(3). — P.239—249.

66. Paranjpe, P.V. Tumor-targeted bioconjugate based delivery of camptothecin: design, synthesis and in vitro evaluation / P.V. Paranjpe, Y. Chen, V. Kholodovych [et al.] // J. Control. Release. — 2004. — Vol. 24, № 100(2) — P.275—292.

67. Pelkmans, L. Genome-wide analysis of human kinases in clathrin- and caveolae/raft-mediated endocytosis / L. Pelkmans, E. Fava, H. Grabner [et al.] // Nature. — 2005. — № 436. — P.78—86.

68. Pelz,J.O. A new survival model for hyperthermic intraperitoneal chemotherapy (HIPEC) in tumor-bearing rats in the treatment of peritoneal carcinomatosis / J.O. Pelz, J. Doerfer, W. Hohenberger, T. Meyer // BMC Cancer. — 2005. — № 5. — P.56.

69. Popa, B. Endovascular treatment of primary hepatic tumours / B. Popa, M. Popiel, L. Gulie [et al.] // J. Med. Life. — 2008. — Vol. 1(4). — P.383—389.

70. Qian, Z.M. Targeted drug delivery via the transferrin receptor-mediated endocytosis pathway / Z.M. Qian, H. Li, H. Sun, K. Ho // Pharmacol. Rev. — 2002. — № 54. — P.561—587.

71. Rahman, A.M. Anthracycline-induced cardiotoxicity and the cardiac-sparing effect of liposomal formulation / A.M. Rahman, S.W. Yusuf, M.S. Ewer // Int. J. Nanomedicine. — 2007. — Vol. 2, № 4. — P.567—583.

72. Ros, T. Twenty Years of Promises: Fullerene in Medicinal Chemistry / T. Ros // Medicinal Chemistry and Pharmacological Potential of Fullerenes and Carbon Nanotubes. — 2008. — P.1—21.

73. Rousselle, C. New advances in the transport of doxorubicin through the blood-brain barrier by a peptide vectormediated strategy / C. Rousselle, P. Clair, J.M. Lefauconnier [et al.] // Mol. Pharmacol. — 2000. — Vol. 57. — P.679— 686.

74. Saif, M.W. Phase II Clinical Trial of Paclitaxel Loaded Polymeric Micelle in Patients with Advanced Pancreatic Cancer / M.W. Saif, N.A. Podoltsev, M.S. Rubin [et al.] // Cancer Invest. — 2010. — Vol. 28(2). — P.186—194.

75. Severin, S.E. a-fetoprotein-mediated targeting of anti-cancer drugs to tumor cells in vitro / S.E. Severin, E.Yu. Moskaleva, I.I. Shmyrev [et al.] // Biochem. Mol. Biol. Int. — 1995. — № 37. — P.385—392.

76. Sharkey, R.M. Targeted therapy of cancer: new prospects for antibodies and immunoconjugates / R.M. Sharkey, D.M. Goldenberg // CA Cancer J. Clin. — 2006. — № 56. — P.226—243.

77. Suzawa, T. Enhanced tumor cell selectivity of adriamycin-monoclonal antibody conjugate via a poly(ethylene glycol)-based cleavable linker / T. Suzawa, S. Nagamura, H. Saito [et al.] // J. Control. Release. — 2002. — Feb. 19. — P.229—242.

78. Taeger, G. Effectiveness of regional chemotherapy with TNF-alpha/melphalan in advanced soft tissue sarcoma of the extremities / G. Taeger, F. Grabellus, L.E. Podleska [et al.] // Int. J. Hyperthermia. — 2008. — Vol. 24(3). — P.193—203.

79. Torchilin, V.P. Micellar nanocarriers: pharmaceutical perspectives / V.P. Torchilin // Pharm. Res. — 2007. — Vol. 24, № 1. — P.1—16.

80. Tsukioka, Y. Pharmaceutical and biomedical differences between micellar doxorubicin (NK911) and liposomal doxorubicin (Doxil) / Y. Tsukioka, Y. Matsumura, T. Hamaguchi [et al.] // Jpn. J. Cancer Res. — 2002. — Vol. 93(10). — 1145—1153.

81. Ukei, T. Effective intra-arterial chemotherapy for acinar cell carcinoma of the pancreas / T. Ukei, K. Okagawa, Y. Uemura [et al.] // Dig Surg. — 1999. — Vol. 16(1). — P.76—79.

82. Westedt, U. Poly(vinyl alcohol)-graft-poly(lactide-co-glycolide) nanoparticles for local delivery of paclitaxel for restenosis treatment / U. Westedt, M. Kalinowski, M. Wittmar [et al.] // Journal of Controlled Release. — 2007. — Vol. 119. — P.41—51.

83. Van Ijken, M.G. Balloon catheter hypoxic abdominal perfusion with Mitomycin C and Melphalan for locally advanced pancreatic cancer: a phase I-II trial / M.G. van Ijken, B. van Etten, G. Guetens [et al.] // Eur. J. Surg. Oncol. — 2004. — Vol. 30(6). — P.671—680.

84. Vives, E. TAT peptide internalization: seeking the mechanism of entry / E. Vives, J.P. Richard, C. Rispal, B. Lebleu // Curr. Protein Pept. Sci. — 2003. — № 4. — P.125—132.

85. Xiong, X.B. The therapeutic response to multifunctional polymeric nano-conjugates in the targeted cellular and subcellular delivery of doxorubicin / X.B. Xiong, Z. Ma, R. Lai, A. Lavasanifar // Biomaterials. — 2010. — Vol. 31(4). — P.757—768.

86. Zakharian, T.Y. A fullerene-paclitaxel chemotherapeutic: synthesis, characterization, and study of biological activity in tissue culture / T.Y. Zakharian, A. Seryshev, B. Sitharaman [et al.] // J. Am. Chem. Soc. — 2005. — Vol. 127, № 36. — P.12508—12509.

 



Наши партнеры



Copyright © 2015 | Все права защищены
WELCOME | ПОДДЕРЖКА